Книга Курвеллочка, страница 10 – Мара Евгеника

Посмотрев на Курвеллочку в очередной раз и положив свою руку на ее ладонь, Макс вспомнил слова из песни Земфиры:"А девушка - пьяна…а девушка созрела…"

Сигналом к такому умозаключению стало то, что строптивица не оттолкнула его руку и не убрала свою. Положительно отнеслась и к предложению прогуляться.

Одевать любительницу шампанского Максу пришлось самому.

Выйдя из бара на улицу, он решил накинуть на женскую головку капюшон. Приблизился к ней максимально близко.

Дева не шарахнулась в сторону. Смотрела на него своими широко распахнутыми зелеными глазищами игриво-призывно.

От ее манкого взгляда Макса пробил разряд тока.

Он схватил края капюшона, дернул деву на себя и приложился своими ртом к ее.

Она на выдохе немного приоткрыла пухленькие губки.

Он стриггерил на простую физиологию. Вошёл внутрь её рта жёстко, по-хозяйски присваивая.

Она тяжело задышала, застонала и вошла в контакт, обвивая его язык своим.

Дальше по цепочке пошли нейронная и химическая реакции.

До его шале они так и добрались в ритме двух неразлучных целовальников.

В номер не вошли, а ввалились. Одежду не снимали, а срывали друг с друга.

От ощущения шелковистости женского тела у него окончательно отказали тормоза.

Макс решил хоть немного рассмотреть свою гостью. Но…Сделать этого не успел.

Курвеллочка оказалась именно такой, как ему нравилось.

В момент, когда он хотел нежно её положить на постель, дева со словами:"Лежать смирно!" - толкнула его на кровать.

— Нифуя себе, елда! - удивленно выдала Курвеллочка, посмотрев на детородный орган Макса вытаращенными глазюками. - И на это что можно надеться?

От слова "надеться", Макс едва не заржал в голос. Еле сдержавшись, кивнул головой.

— Может ты, раб мой, позволишь своей госпоже ещё и облизать этот меч-леденец?

Войдя в раж, пьяна актрисулька весело подмигнула мужчине и наклонилась к его члену.

Сначала пальчиками мазнула по головке, обвела корону и спустилась лёгкими щекотными движениями вниз, потом попыталась обхватить ствол ладонью.

— Ага, обрезанный и толстый, - деловито резюмировала по итогам осмотра.

Макс все время давился от смеха в ожидании ее дальнейших действий.

Продолжение опрокинуло и переплюнуло все, что он видел и чувствовал раньше.

Его нынешняя близость с Курвеллочкой разительно отличалась от его богатой сексуальный жизни.

Нет, ни техникой глубокого заглота, ни артистизмом исполнения обязательной и произвольной программ.

Ни этим, а тем, что от слияния их обоих искрило, рвало, подкидывало.

Он не брал Курвелочку и не подчинялся ей.

В этот раз всеми процессами рулила обоюдность.

Они оба действовали как один единый хорошо проработанный механизм.

Дьяволица живо, искренне, громкой реагировала на все, что он с ней делал.

Её открытость и раскованность, жаркие пожелания, томные стоны и неистовые крики:"еще", "сильнее", "жестче", "так", "хочу шесть девять", "прикуси сосок", "давай", - заводили Макса как никогда.

В огнище экстаза его даже маты Курвеллочки не раздражали, а уж материлась она отчаянно и грязно.

Их сексуальный безудержный спаринг длился до рассвета. В сон они провалились оба после очередного одновременного оргазма.

Сколько им удалось поспать, он так и не понял, когда Курвелочка под его боком сначала громко задышала, потом завошкалась.