Книга Нам (не) по пути, страница 9 – Мара Евгеника

— Чё, 190 на 90, да? Годков то под сорокет? — задает мне простые вопросы.

Оставляю оба без ответа. Стою, растираю руки. Потом на негнущихся ногах еле еле иду до ближайшего дерева, отлить. Борода на меня смотрит.

— А если я сбегу или на машине с твоей крохой спящей уеду? — произношу на ходу.

— А чё, беги, ехай. Тебя никто не держит и держать не будет. Сам обратно вернёсься. Ну коли дорогу найдёшь, — похохатывая, опять оскалится мужик.

Отлив, возвращаюсь к машине, девчонка так и спит. Рядом с ней сидит нереально огромная чупакабра, хотя чем-то все же напоминает псину. Чудовище порыкивает на меня.

— Ты, это, лучше иди сюда, ко мне, — с паузами говорит мне мужик. — Фу, Лютый, нельзя. Сидеть. Эй, ты, чего застыл? Давай иди, только так тихонько шажочками, а то сейчас Лютый схватит тебя за филейную часть. Варюха его личный фитиш. Он за неё глотку может перегрызть. Варвара ему жизнь спасла, когда тот щеном был.

Слушаю лешего, а сам внутренне улыбаюсь, как идиот. Мне радостно от того, что у пигалицы такое клёвое и русское имя Варвара. Мысленно пробую его на вкус — Варя, Варюха, Варюша, Варенник, Варешка — вкусное такое, раскатистое.

Нет, это дичь, но она мне реально нравится. Прямо хочется потрогать, пощупать, пожмакать эти 40 килограммов живой вредности. Закинуть её на плечо и утащить в чащу. Блядь, прямо какой-то древний, просто животный инстинкт во мне пробуждает эта чокнутая. Может ее ебанутость заразна?! Может вирус?!

Вон бородатый и жуткая псина эта с такой любовью на девку смотрят, что у обоих только чудом слюна изо рта не течёт.

Да, Кир, пиздец подкрался незаметно, ты едешь крышей от пигалицы, которая тебя по башке треснула, похитила, и в какую-то левую историю втянула. Голову бы ей открутить, а ты тоже уже слюни пускать начал.

— На воды попей, — протягивая деревянный резной ковш, говорит леший, — сразу полегчает.

Беру ковш, жадно пью, вода такая вкусная, аж сладкая, пил бы и пил.

— Ты пей, пей. Воды не жалко. Иван, — выкидывая вперёд руку, произносит мужик.

— Кирилл, — представляюсь я, пожимая большую, крепкую, но очень мягкую и теплую ладонь бородатого.

Леший немного задерживает наше рукопожатие. Буквально на секунды. В это время смотрит в мои глаза своими голубыми совершенно бездонными, но не холодными, а мягкими и лучистыми, как небо в ясную солнечную погоду. Я начинаю ощущать, что от него веет теплом, добром, любовью, тёплым хлебом, молоком, луговыми травами. И вдруг этот огромный и даже несколько страшный бородатый мужик в моем сознании трансформируется в богатыря-русича, этакого витязь. Да, туды ж его в качель, то ли у меня на самом деле кукуха поехала, то ли я попал к колдунам-сектантам.

Наш зрительный контакт прерывает чупакабра, которая вдруг оживает и начинает поскуливать, повизгивать и крутиться около машины волчком.

— Ты, парень, не боись. Мы только с виду страшные, а на самом деле мы добрые, но злить нас не надо, могём и зубами порвать. Особенно за Варюху нашу, — с доброй улыбкой и совершенно холодными глазами произносит Иван. — А вот и птаха наша проснулась!

Пигалица выкидывает ноги из салона и следом за ними вываливается сама. Собака кидается ей на шею. Встав на задние лапы, Лютый оказывается выше девчонки. Он кладет свои лапищи ей на плечи и начинает размашистыми движениями своего языка лизать ей лицо. Девчонке нравится. Она заливисто смеётся, обнимает псину, гладит его по лохматой спине, теребит уши.