Книга Нам (не) по пути, страница 29 – Мара Евгеника

— Ты решила заняться аутотренингом, да? Думаешь, что как обычно постоишь под горячим душем, расслабишь мускулатуру тела, и это поможет отпустить твой внутренний нерв? Нет, дорогая, твой внутренний нерв уже давно напоминает оголенный провод высокого напряжения. Ты уверена, что этими своими зажимами ты себе помогаешь? Не боишься, взрыва того, что ты уже много лет зажимаешь внутри себя? — перейдя на шепот, вкрадчиво произносит моё "Я".

— Нет, все будет хорошо. Мы вместе всё сумеем преодолеть.

— А если не сумеем? Сколько ты ещё готова так жить? Ты не задумываешься об истории мамы, а? Она тоже всю жизнь гасила и зажимала свое второе "Я". Тоже старалась быть сильной и все тащить на себе. Вечно отшучивалась девизом десантников: "Если не мы, то кто же!"

— Выдыхай, милая! Дыши, душа моя, дыши! Ещё несколько минут и тебе станет хорошо.

— Варвара, отпусти себя! Выпусти меня, дай мне жить! Ты, как садистка, держишь меня внутри. Я чувствую себя как пациент психушки, скрученный тугими узлами смирительной рубашки. Дай мне выйти наружу! Перестань сопротивляться и держать себя в тисках своего стального характера. Дай нам обеим жить, дура! Иначе твоя крыша поедет только не на паровозике в Ромашкино, а прямиком в "кащенко".

— Дыши, глупая, дыши, — приказываю себе и своей внутренней сущности.

Облокачиваюсь на стену, немного выгибаюсь в спине, струи горячей воды падают на мою поясницу. Я знаю, что именно в этом месте находится мой главный зажим, моя пружина. Мной уже много раз на опыте проверено, если расслабить это место, отпустит и все остальное. Чувствую, что дело пошло.

И тут, как не смешно прозвучит, ощущаю пятой точкой рядом с собой вибрации воздуха и вторжение в мое личное пространства. Не поворачивая голову, понимаю, что мой аутотренинг дал трещину и стал похож на жопу.

— Ты это тоже чувствуешь, так же как и я, — с горячим придыханием шепчет мне в мозг моё внутреннее "Я".

Молчу, боюсь даже пошевелиться. От собственной трусости, как хамелеон, впадаю в танатоз, пытаясь изобразить из себя часть ванной комнаты. Понимаю, что со стороны это, вероятнее всего, выглядит ужасно глупо, но ничего не могу с собой поделать. Нет, если бы могла, то превратилась бы в воду и стекла бы в канализацию.

— Варь, расслабься, пусть всем будет хорошо! Выпусти меня, вреднючка! Отпусти эти долбанные путы вымышленной тобой проблемы. Ты просто расслабься и все пройдёт, как по маслу. Варя, и нервишки наши шалить перестанут, и поясница не будет досаждать, и тянущие боли внизу живота исчезнут! Ну же, трусишках, расслабься, — умоляющим голосом сквозь стоны начинает поскуливать мой внутренний голос.

— Боже, нет, я не выдержу, — выдыхаю задушенным шёпотом в момент судороги, прошивающий мое тело от головы и до пальцев на ступнях.

— Эко, милая, тебя штырит, — слышу мужской голос около своего уха. — А ведь я ещё ничего не сделал, даже пальцем тебя не тронул.

Боясь себя выдать, так и стою, высоко подняв руки и опершись ими на стену, в позе застывшего хамелеона, прицепившегося вертикально к ветке.

Чувствую, как к моим подмышечным впадинам справа и слева прикасаются большие ладони Кирилла, а его пальцы всей пятерней захватывают грудные полушария и легкими движениями поглаживают их и мои, ставшие уже твердыми, соски.