Книга Нам (не) по пути, страница 117 – Мара Евгеника

После разговора с дедом полночи ворочаюсь без сна. Очень беспокоит меня, жив ли мой Кирилл…Не верится мне, что Кир просто так мог пропасть. Он слишком удачлив для этого.

Как аргумент в памяти всплывает наша с ним первая встреча, когда мы не знали и не видели друг друга.

Я учусь на четвертом курсе меда. Для практики подрабатываю в больничке в вечерние смены. Спасибо дед помог устроиться.

Каждое дежурство крайне напряженное, но нынешняя ночь просто треш какой-то. Привезли пострадавших в ДТП. Мы с медперсоналом и дежурным хирургом носимся как электровеники.

Я в приёмном покое перевязываю пострадавшего.

Вдруг чувствую на моё плечо легла рука, оборачиваюсь, сзади стоит здоровый детина.

— Ты — врач? — он обращается ко мне. — Мне вон так сказала, что ты — хирург.

— Да, то есть нет. Я учусь ещё, потому не совсем врач, то есть хирург. А Вам что нужно?

— Ты нужна, — говорит детина, хватает меня и тащит на выход.

Не успеваю даже пикнуть, как оказываюсь в салоне огромного автомобиля. Только начинаю сопротивляться и кричать, как мой рот заклеивают скотчем, а руки связывают.

Сколько мы едем даже и не помню. Кажется, что долго. Мне ужасно страшно, потому время просто зависает, как стрелка часов, в которых батарейка села.

Машина резко тормозит. Детина меня вытаскивает и тащит на своём плече, со словами вот вам хирург, заносит в помещение.

Кому адресованы слова не наблюдаю, а вот очень крупного, то есть высокого мужчину в окровавленной одежде, который лежит на обычном письменном столе, вижу. На глазах раненого маска для сна. Хоть глаз и не видно, но внешне он — красивый.

Откуда-то со стороны слышу немолодой голос.

— Детка, нашему товарищу медицинская помощь нужна.

— Если помощь нужна, то везите его в больницу, — совершенно спокойно отвечаю я, хотя каждая клеточка моего организма дрожит.

— Девочка, если ты жить хочешь, то поможешь ему. Если он умрёт, то умрёт вся твоя семья. Поняла? Кивни головой!

Киваю головой, но хочу все же пояснить ситуацию.

— Мужчина, чтобы Вы понимали, я сама ни разу ещё не оперировала. Обработать раны и наложить швы смогу. Если случай сложный, то вряд-ли.

— Не дрейфь, детка, жить захочешь, все сможешь. Поверь моему опыту.

Понимаю, что мои аргументы для этих людей совсем ничто. Им нужен результат, а мне моя жизнь.

Уточняю про стерильные операционные инструменты. Приносят малый набор.

Разрезаю окровавленную рубашку раненого. Осматриваю места ранений. Констатирую вслух информацию: два сквозных ранения, одно слепое мягких тканей.

После введения анестезии через вену провожу первичную хирургическую обработку. Затем выполняю рассечение ран для осмотра раневого канала с целью декомпрессии мышечных футляров, а также для предотвращения развития анаэробной инфекции. Иссекаю нежизнеспособные ткани. Стараюсь все выполнять аккуратно и точно.

Радует меня, что нет необходимости хирургического вмешательства на поврежденных внутренних органах и тканях. Сама бы я точно с этим не смогла бы справиться. Обходится и без фактического дренирования ран. Все раневые дефекты закрываю, как учил меня дед. На каждом немного шалю, делая свой фирменный узел.

Да именно этот свой фирменный сшивной знак я и увидела, по нему и узнала пациента, на котором провела свою первую самостоятельную операцию.