Книга Нам (не) по пути, страница 113 – Мара Евгеника

Я киваю головой. Дава достает из кармана фотографию и протягивает мне. Увидев снимок, моё сердце начинает грохотать о ребра грудной клетки. На фотографии Варвара с Ваней на руках. Держу лицо, молча взглядом показываю, что слушаю.

— Волк и волчонок, — произносит фразу, заведомо зная, что мне понятно, о чем речь. — Я — перфекционист, люблю, чтобы все было чисто и красиво.

Желание грохнуть Даву на месте у меня появляется в момент, как только он протягивает мне фото. Терпеть приходится лишь потому, что мне нужно имя человека сдавшего меня трижды. Показываю Давыденкову жестом о своём согласии.

— Самара, — произносит Дава, передавая мне флешку с комментарием: "Здесь все".

Надеваю перчатки, забираю флешку и сажусь в Крузак. Рендж тут же уезжает.

Да, все сложилось как нельзя лучше. Хорошо, что Самара сдал меня Даве, а тот решил обратиться именно ко мне, а не к какому-нибудь любителю по-быстрому срубить бабло.

Перфекционизм Давыденкова, уберег моих любимых от непоправимого. Да и ему с Самарой помог.

Через две недели во всех СМИ появляются некрологи о скоропостижной смерти двух известных бизнесменов.

Причина у обоих мерзавцев схожа — острая сердечная недостаточность.

На самом деле уебаны сдохли от передоза, потому что оба давно и плотно сидели на дури.

Спустя неделю после печальных известий и пышных похорон, на моем рабочем телефоне высвечивается звонок от помощника Марка Кареновича. После обмена любезностями Ливон приглашает меня в гости. Отвечаю, что прилечу в столицу в ближайшую среду.

В обозначенный день в Шереметьево встречаюсь с Ливоном. За ничего не значащими разговорами добираемся до деревеньки Барса.

— Кирилл, как всегда рад тебе от души, — по-отечески обнимает меня в своём кабинете Каренович. — Да, уж, Кир, все же ты — богатырь. Мне, старику, до тебя сложно дотянуться. Присаживайся, друг мой милый, и расскажи, по какой причине Самара и Дава вусмерть обдолбались.

Сначала без утайки рассказываю о том, что Сама из-за денег сдал меня Даве и дважды ментам.

— Да, уж, как не крути, был говном, говном и сдох. Жадность и подлость человеческие неистребимы, — прицокивая, комментирует Барс. — Дава то чем отличился?

— Он заказал мне мужчину и ребёнка одной женщины, — говорю я, глядя прямо в глаза старику, уточняю. — Вашей крестницы Варвары.

— Ох, ты, Боже мой! — в негодовании вскрикивает Барс. — Знал я, что Дава редкостный уебок, но не до такой степени. Он же любил Варьку, жениться на ней хотел, руки её у деда Аскара просил. Он же другом Кости был. Ох, ты, ох ты ж…

— Да, и именно он инициировал взрыв автомобиля, в котором ехал Константин, — поясняю я. — Ему нужна была смерть Зимина, чтобы прибрать к рукам часть его бизнеса, где была его доля, и девушку Кости, на которой он и женился через шесть месяцев. Да, и я уверен, что ни одна из его четырёх жён не умерла своей смертью.

— Спасибо тебе, Кирилл, что девочку нашу спас и мальчишку её.

— Я иначе, Марк Каренович, поступить не мог. Это моё личное дело, потому что Иван — сын мой! Ну, дальше, я думаю, мне Вам объяснять не надо.

— Ах, ты ж! Ну и дела! Ну и Варвара — партизанка! — с искренним удивлением произносит Барс. — И ведь ни разу не обмолвилась об этом, ни слова о тебе. Молодец — девчонка! Сильная — натура, вся в деда Аскара! Горжусь!