Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 67 – Мара Евгеника

Орлов, заметив мой жест, мягко улыбается.

— Доброе утро, Муза, – произносит он нежно. – Как самочувствие?

Тёплый голос Орлова обволакивает меня, как плед в морозное утро.

— Что я здесь делаю? – хриплю. – Где моя одежда?

Назар ставит поднос на тумбочку, наливает воду в стакан.

— Ночью ты плохо себя почувствовала. Поднялась температура под 39. Вспотела вся. Я перенёс тебя сюда, потому что на диване неудобно. Вызвал врача.

Лаская меня глазами, Орлов протягивает стакан.

Я пью жадно, вода кажется нектаром богов.

— Врача? – переспрашиваю, прочистив горло.

— Да. Он осмотрел тебя, сделал укол. Выписал лекарства, которые можно беременным.

Говоря, Назар указывает на коробочки на подносе.

— Пока ты спала, я съездил в аптеку. И заскочил домой за одеждой.

— Мне на работу нужно ехать. У меня прием пациентов, – говорю, еле ворочая языком.

— Муза, какая клиника? Какие пациенты? Я позвонил администратору. Сообщил, что ты заболела.

Смотрю на него, и вдруг к горлу подкатывает горький ком, а на глаза наворачиваются предательские слезы.

В мозгу пролетает мысль: “Этот мужчина для меня, как дар Богов…”

Он появился в моей жизни, когда я уже перестала верить, что кто-то может быть таким.

— Назар… – начинаю говорить, но голос дрожит.

Орлов садится на край кровати, осторожно берёт мою руку.

— Всё хорошо, Муза. Не расстраивайся из-за пустяков. Сейчас самое главное в твоей жизни – малышка. Остальное все не стоит твоего внимания. Просто верь мне…

И я, не зная почему, но верю Назару. Впервые за долгое время – верю.

Верю, потому что он не обещает золотых гор, а просто “делает”: вызвал врача, купил лекарства, позвонил в клинику.

Верю, потому что в его глазах нет того привычного равнодушия и тоски, которые я видела у Денис. Но…Списывала это выражение постоянное выражение глаз на усталость.

Верю, потому что Назар не прячет взгляд, не ёрзает, не подбирает слова. Говорит уверенно и прямо. И в этом чувствуется надёжность.

Верю, потому что он “не боится”. Не боится моих слёз, моей беременности, моего прошлого. Не шарахается, как многие мужчины, от “разведёнки с прицепом”.

Верю, потому что Орлов не лезет с советами, не читает нотаций. Просто держит меня за руку, и этого достаточно, чтобы мир перестал казаться мне зыбким, как болото, что засасывает.

И да – я верю. Потому что разбившись о фальшь и предательство мне очень хочется и нужно верить…

Последние дни уходящего года провожу в постели, как капризный ребенок, наказанный за шалости. Орлов, мягкий, но непреклонный, превратился в мою личную сиделку – если бы не его заботливые руки, поправляющие подушку, и тихий голос, в котором звучит неподдельная тревога, я бы уже взбунтовалась. Но…

Как бунтовать, если Назар смотрит на меня такими глазами, что все возражения тают, как снежинки на теплой ладони?

“Он так старается... А я тут капризничаю начну…" – мысль проносится в голове, и мне становится стыдно за свою раздражительность.

Накануне 31 декабря Орлов уезжает на службу. Но…

Перед уходом Назар оставляет мне строгий наказ: “Никаких дел по дому, рабочих разговоров по телефону, стресса, только покой и хорошее настроение”.

Слова генерала звучали как приказ, но в его глазах читалась такая нежность, что я лишь кивнула, пообещав вести себя хорошо.