Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 59 – Мара Евгеника

— Я знаю, каково это – потерять, разочароваться, разбиться о боль и горе.

Молчу, чувствуя, как его слова проникают глубоко в мое сердце, обволакивают меня, даря забытые ощущения легкости и радости.

— Ты заслуживаешь счастья, Муза! – Назар говорит так искренне, что не верить ему невозможно.

— Да, я хочу снова стать счастливой, – выдыхаю в унисон тону Орлова.

— Вот и здорово. Давай и поможем друг другу найти его это счастье, – предлагает Назар уверенно с нотками нежности в голосе.

Слушая его чувствую, как внутри меня поднимается вопрос, который я уже как-то однажды задавала ему.

Подумав немного, поворачиваюсь к Орлову, внимательно смотрю на него и спрашиваю:

— Назар, зачем тебе пятидесятилетняя, беременная от другого мужчины женщина? Любая другая молодая и фертильная была бы счастлива быть с рядом тобой, родить тебе детей.

Он смотрит на меня, и в его глазах вижу сокровенное и настоящее.

— Дети – это счастье, Муза. Я хочу быть счастливым. И мне не нужна любая. Даже молодая и фертильная, – слова Назара звучат так искренне, что я чувствую, как моему сердцу становится тепло, потому что внутри меня начинает таять лед.

Орлов подвозит меня к дому. Открываю ворота, чтобы он въехал на территорию, подальше от любопытных глаз соседей.

Назар помогает мне выйти из автомобиля.

Снова долго смотрит на меня, словно что-то хочет сказать, но не решается.

Через время выдыхает и произносит:

— Муза, я на некоторое время опять уеду в командировку. Если возникнут проблемы или какие-то непредвиденные ситуации, или вопросы, звони безотлагательно Петру.

— Спасибо, Назар, – отвечаю очень тихо, чувствуя, как предательницы слезы подступают к ресничному ряду. – Буду ждать твоего возвращения, а еще сообщений. Пусть всего в два слова: “Все хорошо”.

В этот момент Орлов притягивает меня к себе за плечи и обнимает.

Его объятия крепкие, надежные, горячие. И мне очень приятно и комфортно в руках и у груди чужого мне мужчины. И главное…

Я слышу четкий и ровный ритм его сердца и понимаю: драмы больше нет!

— Будь аккуратнее, – шепчу на прощание.

— Я скоро вернусь, Муза, – отвечает мне Назар, целуя мою руку.

Наклоняюсь к мужской голове и вдыхаю его запах, чувствуя, что тепло и аромат еще долго будет со мной.

И в этот момент я понимаю, что, несмотря на все сложности, все будет хорошо…

До дня боя курантов осталось совсем мало времени. Я сижу в кафе и думаю о том, что елка, которую мне привез Назар, так и стоит на улице в сугробе.

Понимаю, что в этот раз нет у меня настроения ни для елки, ни для праздника. Но…

Солнечный свет, золотистый и навязчиво-яркий, что льётся через высокие панорамные окна, играя бликами на столе, будто насмехается над моим смятением.

Слежу за игрой света, сжимая в пальцах теплую чашку латте. Смотрю на картинку кофейной спирали на поверхности напитка и думаю, что она, как мои сжатые в комок нервы.

Запах кофе, который обычно меня успокаивает, сегодня мне кажется слишком резким. Еще и лёгкий, ванильный шлейф дорогих духов моего адвоката Виктории Вишневой, раздражая меня, подчёркивает, насколько я сейчас “не в своей тарелке”.

— Муза Анатольевна, не переживайте…

Виктория аккуратно кладёт передо мной папку с документами, её маникюр блестит под светом люстры.

Голос Вишневой ровный, как поверхность озера в безветренное утро, но в её глазах читается тревога.