Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 27 – Мара Евгеника

Остаюсь стоять у подоконника, наблюдая за падающим снегом.

Спиной чувствую волну злости, что исходит от мужа.

— Музка, ты какого черта делаешь? Для чего? Для кого? – рычит Денис и бьет по столу кулаком. – Ты зачем Матвею рассказала о своей беременности. Поддержку в сыне искала? Да? Тебе русским языком было сказано. Меня этим не удержишь. Наша семья изжила себя...

— Не повторяйся, – говорю как можно спокойнее, хотя внутри кипит от раздражения и ноет от боли. – Еще несколько недель назад я была уверена на тысячу процентов, что в нашей семье все хорошо.

— Ну, теперь знаешь. Я тебе все сказал еще в прошлый раз. Не нужен этот ребенок ни мне, ни тебе. У меня другая жизнь. И я ничего не хочу менять.

— Да-да… Знаю я все про твою жизнь, Денис! – перебиваю мужа, но уже оборачиваюсь в его сторону. – Не думал ты обо мне от слова совсем. Просто тебе было удобно, как тому теленку, что двух маток сосет. Да… Кстати, мне звонила твоя любовница. Просила тебя отпустить...

Говоря, наблюдаю за реакцией Карповича и миксом эмоций на его лице.

— Кто звонил? Какая любовница? Что за бред?

— Хотя бы себе не лги, Денис.

Не желая слушать заведомую ложь, снова перебиваю Карповича.

— Ты и с этой Машей оказался еще тем овном.., – произношу с тяжелым выдохом, понимая, что самое главное еще впереди.

— Подбирай слова и выражения!!!

Прямо по-бабски взвизгивает муж, к статусу которого я уже добавляю приставку “экс”.

— Я сказала. Ты услышал. Но… Могу и повторить. Звонила твоя любимая Мария. Просила тебя отпустить, потому что ей скоро рожать. Все. Вопросы еще есть? Могу даже номер ее телефона назвать.

— Я просто не хотел тебя расстраи…

— Да, чего уж обмазывать шоколадом то, что имеет запах дерьма.., - перебиваю Карповича.

Наливаю себе стакан воды, потому что во рту, как в пустыне. Язык аж царапает щеки и небо.

— Говори уже быстрее, ради чего ты примчался и затеял этот разговор.

После моих слов повисает пауза.

По выражению лица человека, с которым я прожила больше тридцати лет лет, понимаю: причина серьезная, но озвучить ее “овно” боится.

— Муза.. Нам надо разделить имущество, – выдыхает Денис, покрываясь пятнами. – Я предлагаю договориться по-человечески…

Это чертово слово “по-человечески”, словно заноза, застревает в моей голове.

Хорошо, что после разговора с бывшим, у меня не было пациентов, потому как я не смогла бы взять в руку бор, чтобы препарировать зубную ткань или обработать пломбу.

Я, вообще, ничего не могла.

В машине просидела больше получаса, прежде чем, выехать со стоянки нашей семейной стоматологической клиники.

Ехать еду, а сама все время повторяю только “по-человечески”.

— Да, Денис Богданович, по-человечески у нас уже не получится, – говорю вслух, чувствуя, как машину начинает заносить.

Я вроде и стараюсь затормозить, чтобы выровнять свой купер. Но…

Педаль тормоза под ногой проваливается.

Авто на скользкой дороге пусть и на небольшом спуске идет юзом.

Понимаю, что вылечу в кювет. Но…

Все равно кручу рулем. Еще надеюсь, повернув колеса, погасить скорость и хоть немного затормозить.

Радует, что в такое позднее время на дороге к нашему коттеджному поселку уже нет плотного потока машин.

В принципе, за последние минут десять ни одной не видела. Лучше бы я об этом не думала…