Книга Звезда полковника Грома, страница 5 – Мара Евгеника

В тот вечер я рыдала в подушку от обиды и понимания, что защитить и помочь мне в этой жизни некому.

И все же мир оказался не без добрых людей.

На следующий день баба Нюра заметила синяки на моих запястьях.

- Эка, ужасть, - всплеснула она руками, сидя на скамейке. - А я то думаю, что за крик вчера стоял в вашем шалмане. Ну, Элка! Ну, лярва богемная! Я тебе покажу, где раки зимуют. Иди, детка, куда шла. Вечером приходи ко мне. Поночуешь пока у меня в свободной комнате.

Не знаю о чем баба Нюра разговаривала с матерью, но новый друг пропал в тот же день.

Два месяца до своего отъезда в столицу на учебу в колледж я прожила не совсем, чтобы спокойно, но терпимо.

Иногда все же уходила к бабе Нюре.

— Милка, а может ты мне деньги отправляешь, а злобная Нюрка мне их просто из вредности не отдает? - словно слыша мои мысли, упоминает в разговоре соседку мать.

— Нет. Я не отправляла бабе Нюре денег, ма, - как можно спокойнее объясняю то, что говорила буквально вчера. - Мне просто нечего было отправлять. Стипендии едва хватает на оплату общежития и на еду.

Объясняя материи реальное положение дел, тяжело вздыхаю, понимая всю тщетность моих доводов.

— Ма, ты же недавно пенсию за отца получила, - выдыхаю, вспоминая дату.

— Да, что тех денег. Смешные копейки. На хлеб и воду, - цокая, сетует мать. - И нечего мне напоминать про эту пенсию. Она мне за то, что я тебя одна растила. Все тебе отдавала. Себе во всем отказывала…

— Хорошо, ма, - соглашаюсь, понимая бесполезность разговора. - Завтра должны дать аванс, и я тебе отправлю, сколько смогу.

Пообещав матери денег, печально посмотрю на свои едва живые кроссовки, подаренные мне еще на шестнадцатилетие моей классной Инной.

С мыслью, что новые я так и не куплю, вздохнув, завершаю разговор с матерью.

Своей родительнице я даже и напоминать не стала о том, что у меня завтра день рождения.

Кто же знал, что свое восемнадцатилетие я буду сидеть на качелях под залпы чужого фейерверка...

Глава 4

Родион

Выскочив из аэропорта после длительного перелета бегу к такси, а после всю дорогу подгоняю водилу, чтобы ехал быстрее.

— Эй, джигит, ты куда так торописься? - смеется взрослый мужчина с кавказским акцентом. - К любимой девушке?

— Нет. К любимой жене. Ужасно соскучился. Хочу украсть ее домой прямо с обеда, - говорю, представляя в картинках, что я сделаю с Жанночкой.

К офису успеваю во время. Отпускаю таксиста.

Жду жену на ступенях с букетом ее любимых белых лилий.

Вижу, как Жанна выбегает из дверей с телефоном в руках. На меня сначала не обращает внимания, но замечает букет. Мажет по нему взглядом и упирается в меня.

И впервые за семь лет вижу на её лице не радость, а стеснение и смущение.

У меня даже возникает ощущение, что я поймал ее на горячем.

Жанна тормозит и идет в мою сторону, говоря по телефону.

Из-за шума проспекта слышу лишь: “так получилось”, “в другой раз”, “да, позвоню”.

— Привет. Удивил. Спасибо за цветы, - сухо выдает жена и клюет меня в щеку, словно мы сегодня утром перед тем, как выйти из дома, поругались в дрызг.

— Я прилетел и сразу к тебе, - сиплю на выдохе, ощущая напряжение в паху и восстание “младшего”, соскучившегося по ласкам. - Жан, давай я тебя украл с работы и утащил, как медведь, в берлогу…