Книга Звезда полковника Грома, страница 45 – Мара Евгеника

Мне просто хочется, чтобы он на меня смотрел иначе.

Занимаясь чаем, с головой ухожу в свои мысли. И тут чувствую теплый воздух, который идет от макушки и до холки.

От неожиданности выпускаю из руки увесистую металлическую лопатку для пирога. Она с грохотом падает на кафель.

И в туже секунду я оказываюсь у стены, распятая и прижатая к ней мощным мужским телом.

Смотрю на любимого человека и не узнаю его.

Передо мной не сильный, уверенный, надежный защитник - Робин Гуда, а злобный монстр.

На его лице перекошенная, белая, безжизненная маска со злобным оскалом и совершенно пустые безумные глаза.

Ладонь Грома полным хватом держит мою шею, сжимая ее все сильнее.

— Я не боюсь тебя, - очень тихо, сдавленно выдыхаю.

Мне страшно. Но…

Я все равно любуюсь усталыми и суровыми чертами его лица: высоким лбом с глубокими морщинами мыслителя, цепким взглядом, острыми скулами, дергаными желваками, крупным носом с нервными ноздрями, красивыми гневливыми губами.

Делаю глубокий вдох носом. Мои груди, ставшие за два года нашего знакомства значительно больше нулевки, проходят по его руке.

У меня возникает ощущение, что твердые и острые от нервного возбуждения соски, несмотря на футболку, царапают его кожу.

В глазах Родиона появляется удивление. Но…

Хват огромной мужской ладони на моей шее не ослабевает, а становится лишь жестче.

Мне совсем нечем дышать.

Ладонью правой руки шарю по кухонному столу. Пальцами нащупываю чашку, в которую несколько минут назад налила воду.

Ухватив за ушко, поднимаю ее и резким движением выплескиваю содержимое в лицо Роди.

От неожиданности он дергается и чуть отодвигается от меня.

Мне хватает времени и пространства, чтобы сделать всего одно движение - припасть своими губами к его.

Я ни черта не умею целоваться.

Это мой первый поцелуй за свои почти двадцать лет. Но…

Очень стараюсь. Не потому что хочу совратить взрослого мужчину. Нет!

Делаю этого, чтобы вывести Грома из приступа посттравматического стресса.

И мне на самом деле ужасно страшно сейчас.

От этого страха в моем теле замерла каждая клеточка.

Знаю, что стоит Грому еще чуть сильнее свести пальцы и все. Но…

Мое желание помочь Родиону сильнее страха за свою жизнь.

Не пытаясь, поразить Родю своими щенячьим тыканьем и мусляканьем, с силой прикусываю его нижнюю губу.

Чувствую во рту металлический привкус Родькиной крови.

Стараясь, зализать рану, провожу язычком по губам. Проявляю заботу, делаю это очень легко и нежно. И в этот момент…

Хватка мужской ладони на моей шее ослабевает, а через секунду я, освобожденная, мешком падаю на пол.

Короткими вдохами пытаюсь освободить горло от кома страха.

Дышу громко и надсадно. Хрипло кашляю.

Через ресницы и слезы вижу, как Гром тоже опускается на пол.

Приподнимаю веки, наблюдаю за Родионом.

Тело Роди пробивает крупная дрожь. По его лицу течёт пот.

Он трясущимися руками хватается за ёжик волос и ожесточенно дергает их.

Картина дополняется громким утробным воем и стонами раненого зверя.

— Уходи! Вон отсюда! Беги, Мила! И молись, чтобы я тебя не догнал! - рычит Гром.

— Привет! С возвращением, любимый! - сиплю шепотом, обнимаю и снова касаюсь его губ своими. - Я так долго тебя ждала! Так долго…