Книга Вот и я, Люба!, страница 86 – Мара Евгеника

— Давай, Анюта, беги к Жене. Мы недолго поговорим, и я тебе позвоню, — обнимаю Анюту, целую и говорю на ушко про звонок Степану в целях напоминания про семейный ужин, на который мы собираемся все, чтобы отметить Анюткину помолвку.

Анна уходит, так и не попрощавшись с отцом. Проводив взглядом дочурину, ещё пытаюсь объяснить пока ещё настоящему мужу, что в принципе нам разговаривать не о чем.

-Анатолий, я все уже услышала на судебном заседании. Что ещё "хорошего" в кавычках ты придумал? Честно признаюсь, меня может порадовать только твое решение дать развод без очередного ушата грязи с твоей стороны, — поясняю Толику свою позицию.

— Люба, давай все же зайдём в кафе. Реально холодно. Ты можешь замерзнуть и простыть, — произносит Анатолий.

Второй раз за минут пятнадцать Толик проявляет заботу. Меня веселят его слова, потому как я так же как и Анюта предполагаю причины этой неожиданной заботы.

Мы заходим в ближайшее кафе. Анатолий помогает мне снять пуховик, чем снова удивляет.

Такие жесты, так же как эмпатия, для него в отношении меня великая редкость.

Реально даже не помню, когда последний раз муж приглашал меня в кафе, да ещё позволял себе за мной поухаживать.

"Держи ухо востро, милая, — мысленно говорю сама себе. — Ты ведь помнишь, когда Тольке от тебя что-то нужно, то он быстро из роли волка входит в образ белой и пушистой овцы."

Сев за стол и выбрав из меню десерт к чай, внимательно смотрю на Анатолия в ожидании того, о чем он мне хочет сказать.

Толька не выдерживает моего молчаливого пристального взгляда.

— Люба, вот реально ответь мне, зачем ты затеяла этот развод? — "на голубом глазу" — артистично притворяясь незнающим и наивным, задает вопрос Толик.

— Толь, давай обойдемся без лицемерного и лживого лицедейства, — отвечаю, прицокивая языком и вздыхая. — Мне совершенно не хочется совершать экскурс в наши с тобой отношения от начала и до дня сегодняшнего. Нет у меня желания перечислять по пальцам, потому как пальцев не хватить с учётом всех моих и твоих, чтобы посчитать все поводы для развода. Давай, обойдёмся двумя — твои измены и равнодушие к собственной семье.

— Люба, ну мы разве плохо жили? Ну ведь нормально же жили. Мы же вместе пережили самые сложные годы, когда денег не было и дети маленькие были. Чего нам сейчас делить? Все есть: деньги, дом, квартиры, машины, бизнес, — живи и радуйся. Тебе чего-то не радуется? Вот чего тебе приспичило семью хорошую, крепкую порушить? — только Анатолий начинает входить в раж в своем монологе, как его перебивает входящий звонок.

Я вижу на экране имя "Мать Коли". Прекрасно понимаю, кто это и зачем.

— Ответь на звонок, мама сына твоего звонит, — кивком головы указываю на гаджет.

Толька принимает вызов, женщина на другом конце говорит на таких повышенных тонах, что я слышу каждое слово.

— Анатолий, ушлепок ты конченный, где деньги на ребенка. Уже прошло десять дней, а на карточку не поступило ни копейки. Я чем ребёнка кормить должна? Чего молчишь, тварь? Давай звони своей свиноматке, пусть деньги переводит, или я закачу такой скандал, что вам всем не поздоровится. Не будет денег до пятницы, привезу Кольку тебе. Пусть женушка твоя растит твоего сына, — верещит "мать Коли" в трубку, не давая Тольке вставить ни одного слова.