Книга Вот и я, Люба!, страница 47 – Мара Евгеника

Все сидящие за столом, и я в том числе, слушают Степана замерев.

Мне очень нравятся мысли мужчины, потому что за годы своего замужества я и не слышала такого, и не чувствовала.

Толька мой всегда, как свободная птица, жил на краю нашего семейного гнезда. Несмотря на детей, семейные вопросы и проблемы, муж существовал отдельно от всего этого.

— Поясню еще момент, чтобы избежать других никому не нужных вопросов. Я, дети, на основании того, что слышал в своем доме, знаю, что ваша мама и вы вместе с ней занимаетесь бизнесом. Каким и каков его доход не интересовался и не стану, — продолжает объяснять свою позицию Степушка. — Это все вашей семьи. Если нужен будет мой совет или помощь, я только "за". И поддержу и помогу. В отношении вашей мамы, хочу, чтобы со мной она была просто красивой женщиной. Поверьте, я с головой и руками. Любушка со мной не пропадёт и бедствовать не будет.

— Судя по машине, точно не пропадет, — хитро фмыкая, резюмирует Дмитрий. — Это последняя модель Гелика. Я, конечно, не присматривался, полная ли комплектация, но он и в начальной стоит очень кругленьку сумму.

— Комплектация полная. Дима, все верно подмеченно, — одобрительно кивает головой Степан.

Мы все сидим молча, вероятно, каждый переваривает обстоятельные ответы Степана.

Он внимательно смотрит на нас, не торопит. Спустя несколько минут все же не выдерживает.

— Чего молчим? Вопросы есть ещё? Если нет то тогда предлагаю тост "За понимание", — улыбаясь открыто и искренне произносит Степан.

Все отмирают, наполняют бокалы, по семейному чекаются и дальше непринуждённо общаются обо всем.

Я смотрю на Степана с благодарностью во взгляде. Мне самой очень приятно так много всего хорошего услышать в свой адрес. Понравилась искренность мужчины по отношению ко мне и моим детям. Впечатлили его правильные мысли.

Слушаю всех, а сама думаю, что если бы Толька мне в очередной раз не изменил и не выставил бы 30 декабря из квартиры, и не началась бы пуржища с переметам дорог, и не поехал бы Степан в свою деревню, — то ведь все этого могло бы и не быть.

Вероятно, лицо моё от этой мысли изменилось, потому что Степа резко реагирует вопросом.

— Любушка, все нормально? Ты хорошо себя чувствуешь? Выпей воды, пожалуйста, у тебя щеки пятнами пошли, мне это не нравится, — громким шепотом произносит Степан и протягивает стакан с водой.

— Мам, все нормально, — вскидываются дети, — может тебе полежать надо.

— Все у меня хорошо, вы чего переполошились то, — отвечаю я. — Просто мне жарко стало и делов то.

— Вы все же за мамой приглядывайте. Я, вроде, старался оказать ей первую помощь по всем правилам…Однако, последствия её нахождения в холодной машине могут появиться значительно позже, и аукнуться какой-нибудь болячкой, начиная от банальной простуды до коварного воспаления лёгких, — взволнованно предупреждает детей Степан.

— Мам, мы реально испугались, когда узнали, что ты в такой мороз и пургу рванула из Новосиба к нам сюда, — говорит Дима. — Причину, к сожалению, узнали позже. Ну об этом потом, — сдержанно говорит Мишка. — За время, пока ты на связь не вышла, мы уже милицию, МЧС, больницы и морги достали своими звонками.

— Ой, на самом деле, дети, мы со Степушкой живы только благодаря Степану Григорьевичу. По прошествии трех дней я с ужасом вспоминаю об этом, — произношу голосом полным нежности, промакивая слезы в углах глаз.