Онлайн книга «Вот и я, Люба!»
|
Встреча с Любашей внесла в мою жизнь все то, о чем я мечтал и чего хотел. Сейчас я это чувствую своим сердцем. Только теперь мне надо сделать все для того, чтобы удержать рядом с собой эту прекрасную женщину. Да, Степан, надо, только вот ты несешь всякую хрень, которую говорить непозволительно. И это вторая моя мысль, которую я считаю плохой. Ну на кой черт меня понесло с этой дурацкой фразой "не богат, не знаменит и не престижен". "Петросян" — недоделанный! "Знаешь же, женщины крайне непредсказуемые создания, — морально рихтую сам себя. — Любаша может расценить оброненные слова не как шутку, а как прямое указание на то, что ты, Степушка, такой же никчёмный клещ, как и её уплепашный муженек." "И придётся потом долго и упорно объяснять и доказывать, что ты нормальный и у тебя хорошо работает не только головка, но и голова, — вставляю себе мысленно чоп." Сделав внушения своим мыслительно-речевым центрам, даю себе слово впредь постараться вести себя более осмотрительно и не акцентировать Любашино внимание на своей глупости. — Любочка, ты чего притихла, хорошо себя чувствуешь? — Очень хорошо, Степан? Что ты такого в воду добавил, что мне так спокойно стало? Чувствую мяту, душицу, чебрец, но есть ещё какие-то мне неизвестные очень приятные запахи. — Это особый сбор для бани. Его мама моя составляет из разных сибирских трав. — Твоя мама — знахарка-травница? — удивленно спрашивает Люба. — Тебе, Любонька, надо в программу "Битва экстрасенсов" подать заявку, — присвистываю в ответ. — Ты фактически угадала. Моя маменька — врач-кардиолог. Фармакогнозия — хобби её. — Прости, фармакогнозия, это что? — Фармакогнозия — одна из основных фармацевтических наук, изучающая лекарственное сырьё растительного и животного происхождения и продукты переработки такого сырья. — Ничего себе. Я такая темная. Даже слова этого не знала. — Ничего страшного, милая, нет предела совершенству! Дуй в купель, Любаша. Я сейчас к тебе присоединюсь. В бане мы проводим ровно два часа. Все это время у меня непреодолимое желание не только попарить свою гостью, но и отжарить ее по-взрослому. В парилке я, конечно бы, воздержался склонять Любу к интиму, а вот на диванчике вполне можно бы и присунуть. Заворачивая после бани своего спасеныша в большое полотенце, все же не могу сдержаться и начинаю целовать шею и плечи Любани. Она все время хихикает и пытается увернуться. — Степан, Степа, стой, ну стой же, — тихо шепчет моя Даная. — Любашечка, мы уже давно стоим, — хрипло шепчу я, прикладывая руку ее к своему возбужденному инструменту любви. — Сожми его покрепче пальчиками своими, сладкая моя. Разрешаю тебе поводить по нему своей ладонью. Не стесняйся! Ну, же… — Степан, хочу… — Любушка, я тоже весь в нетерпении… — Степа, ты меня снова искренне поразил. Такой насыщенной запахами и знаниями бани у меня еще не было. Спасибо тебе огромное, Степа. — Милая моя, мне приятна твоя вербальная похвала. Давай шлифанем её ещё и физической? Предлагаю завершить старый год на лёгкой интимной ноте, а под бой курантов выпить за Любовь! — в промежутках между словами я целую, глажу и ласкаю женское тело, в унисон моим словам и ласкам раздаются томные стоны. Озвучив свое желание, решаю не ждать ответа, а традиционно подхватываю усладу своего сердца на руки и несу её в спальню. |