Книга Вот и я, Люба!, страница 104 – Мара Евгеника

Смотрю на Светлану, буравя ее взглядом и надеясь, что она все же поймет меня и уймет свой метафоричный речевой поток. Поняв безнадежность трансляции своего мысленного посыла, смиряюсь и слушаю дальше эффектную речь Светулька. Делаю это, потому что этим она меня все же веселит и несколько отвлекает от переживаний по поводу профессиональной деятельности Степана.

— Видела на днях Тольку. Мы с ним на одном совещании столкнулись. Он без тебя, Люб, совсем скукожился. Нет в нем уже прежнего лоску, — на полном серьезе продолжает рассказывать моя подруга. — Прибежал сморчок сморчком. Морда пожёванная, на башке три волосинки в шесть рядов. На субтильном торсе с плечиками как у Твигги несвежий свитерок продристного цвета. На тощей жопке юношеские джинсики в обтягон без всякого намёка на мужественность в районе ширинки. На ногах лаковые штиблетики с загнутыми вверх носами. Картина, конечно, комичная. Внутреннее чутье мне подсказывает, что Степан полная противоположность твоему бывшему недомерку. Любаш, серьёзно у вас все, да? Не боись, рассказывай, ты же знаешь, я могила чужих секретов.

За многие годы дружбы я уверена в своей подруге на все тысячу процентов, поэтому без боязни рассказываю ей о Степане, опуская только пикантные подробности наших отношений.

— Ой, Любаша, как я за тебя рада. Искренне рада, что и на твою улицу пришёл праздник. Да, все же у меня глаз-алмаз. Сразу отметила, что Степан — мужик настоящий, а когда Мишка мой уважительно о нем начал отзываться, то ещё галочку поставила на правильности мыслей своих. Да, и по тебе, Любушка, очень заметно положительное мужское влияние и воздействие, — смахивая слезу с ресницы, произносит Светка. — Ты подруга очень сильно изменилась. Щеки румяные, глаза счастливые, улыбка блудливая. Одета, как королева. Шубка норкова, платья шикардос, обувь красивая на каблучке, брюлики на пальчике. Любаша, еще и замуж позвал! Уф, не мужчина, а награда! Чего бровки нахмурила, дорогая моя?

— Ойц, ну не знаю, Светуль. Вот про замужество и не знаю. Прямо из одного замужества и сразу в другое. Вдруг не нужно все же торопиться. Может стоит пожить некоторое время так? Я же, Свет, с 18-ти лет замужем. Никогда самостоятельной не была, — вздыхая, делюсь своими сомнениями.

— Люб, ты сейчас серьёзно или все же прикалываешься, а? Ты, извини меня, херню полную несёшь. О каком таком замужестве речь ведешь? Любаша, ты 27-мь лет самостоятельной лошадью была, с ярмом на шее в виде штампа в паспорте и мужика ни на что не годного, а не замужем. Пятерых детей растила, это с учётом Тольки.

— Так вот может мне и нужно отдохнуть, отдышаться немного, осмотреться, оценить все, а не снова штамп в паспорт ставить? — задаю подруге вопрос, который меня волнует.

— Люба, прости меня за мой французский. Хорошо? Потому что сейчас буду сильно ругаться матерно. Люб, ты ебнулась или ебанулась? Ты свободных генералов много видела? — спрашивает меня Светка, покрутив пальцем у виска.

— Ну, хватит, Свет. Ты же филолог, а материшься, как грузчик. Тебе не идёт употреблять в речи бранную лексику. А если про генералов, то я их до Степана, вообще, не встречала.

— Пошла ты знаешь куда, подруга моя. С использованием обсценной лексики я не только разговариваю, но ещё и пишу, — подняв палец вверх, уточняет Светка. — И кстати, напоминаю, обсценная лексика была предметом исследования моей дипломной выпускной работы, которая как и твоя получила высший балл государственной экзаменационной комиссии. И именно на основе своей дипломной работы я защитила кандидатскую.