Книга Ты моё спасение души, страница 82 – Мара Евгеника

Первую неделю Слава, находясь на медикаментах, вела себя нормально. Правда я обозвал её состояние "жизнь овоща".

Девчонка не проявляла никакой заинтересованности ни к людям, ни к предметам. Она не пыталась ни общаться, ни разговаривать, только ела, спала, справляла физиологическую нужду.

На второй неделе по мере снижения уровня транквилизаторов в её крови Бэмби начала вести себя иначе, но ничего пугающего никто из нас не заметил.

Днем девчонка или долго стояла у окна, стекло в котором я предусмотрительно поменял на антивандальное, или бесцельно ходила по своей комнате, или лежала, глядя в потолок.

В один из дней сиделка мне сообщила, что Слава листала книги. Одну держала на коленях дольше остальных, но не читала.

В начале третьей недели Бэмби порвала в клочья все нарисованные ею рисунки и разрезала на мелкие куски холсты своих картин.

Утром следующего дня сиделка, зайдя в комнату девушки, нашла практически бездыханное тело и несколько баночек снотворного рядом.

Скорая приехала быстро, спасти Бэмби успели. После нескольких дней стационара терапевтического отделения больницы мы снова перевезли Славу в клинику, где она провела ещё почти два месяца.

Инициатором второй попытки возвращения Славки в нормальную жизнь стала Юлька, приехавшая с мужем из Крыма в столицу.

Если мать моя на новые проблемы, возникшие со Славиком, отреагировала спокойно, без обвинений в мой адрес и наматывания моих нервов на кулак, то Юлька прошлась по мне танком.

- Прекрасно понимаю, Никита, что истинной правды о том, что на самом деле произошло, ты мне не скажешь никогда, - говоря мне эти слова Юлька, пристально вглядывается в мои глаза, ища в них подтверждение своей правоты.

- Юль, ты прямо ясновидящая, - устало язвлю ей в ответ. - Сейчас нет смысла устанавливать причинно-следственные связи.

- Знаешь, Никита, послала бы я тебя в одинокое пешее путешествие, ну или в жопу, но смотрю на тебя и вижу, ты уже и так там, - зло по слову произносит Юля, вбивая каждое, как гвоздь, в мою голову, сердце и душу. - Да, и мне, Никита, твоя правда не нужна, потому что я уверена на тысячу процентов, что ты сам виноват в том, что Славка слетела с катушек. Как знала, что надо было её забрать. Бедная девочка дышала тобой, жила тобой, говорила о тебе с придыханием, только ради тебя старалась бороться за жизни. А ты, а ты, а ты, Никита! Ты нисколько не лучше того Стаса, который издевался надо мной неделю.

- Юль, тебе в твоём глубоко беременном состоянии нельзя волноваться, - стараюсь говорить более миролюбиво и примирительно, хотя слова Юльки рвут мне душу и жгут сердце. - Ещё раз повторяю, уже нет смысла устанавливать причинно-следственные связи. Надо жить тем, что есть, и стараться вытащить девчонку. Я этим занимаюсь. Пока поводов для радости нет совсем, но я очень надеюсь, что Славик выкарабкается.

Во время разговора Юля все же начинает настаивать на том, чтобы я позволил им с Андреем забрать Славика к себе в Крым.

По этому вопросу мы снова идём на консультацию в клинику, где Бэмби находится все время после попытки суицида.

За два месяца психическое состояние Славы может и улучшилось, но внешне она выглядела совсем плохо.

Девчонка за это время ужасно похудела, вместо приятных округлостей остались кости и кожа. Некогда красивая статность из-за опущенных плеч и согнутой спины, приобрела старушечий вид, который усугубляли обгрызенные до мяса ногти, тусклые и не опрятно убранные в хвост волосы. В походке появились шарканье и неуверенность. Взгляд Славки стал совершенно безжизненным, лазурные глаза поблекли и потеряли блеск.