Книга Ты моё спасение души, страница 30 – Мара Евгеника

— Безусловно, Антон, отправил к ним своих людей. Ну не думаете же Вы, что я сам такими вопросами занимаюсь. Давайте, дам Вам номер телефона своего помощника или начбеза, они все и пояснят. Должен сам это сделать, под роспись. Понятно. Нет сегодня уже не смогу подъехать. Только если завтра с утра. Вас устроит? Отлично, до встречи.

За разговором со следаком не замечаю, когда за стол сел Ливон.

— Ну, что брат, снова здорово? - спрашивает меня друг после приветствия.

— Да, просто пиздец какой-то, Лив. Сегодня с самого утра с адвокатом в полиции проторчали. Сначала один юный дебилоид меня допрашивал, сорян, опрашивал. После него другой. Какие-то прямо ебучие танцы с бубнами, - злясь, отвечаю другу. - Прошу прощения за мой французский. Я ужасно раздражён, но это реально полный треш. Вопросы дня:"Почему и на каком основании Вы уехали из страны накануне поджога барака с людьми? Почему и куда вывезли супругов Майер?"

— Ну, понятно. Они, Никит, намекают на преднамеренность действий, - говорит Ливон.

— Да, все именно так. Адвокат уже предоставил им и письмо от сентября с приглашением на конференцию, и наш ответ с согласием от того же месяца, и выписку по бронированию и покупке авиа билетов, даже справку о проживании в отеле, - один хер. Как дятел долбит про странность совпадения моей поездки и поджоге барака. Ага, еще нужно было добавить, что это я их напоил техническим спиртом и двоим бошки проломил, - хмыкаю в негодовании.

— А родители девчонки при чем? - интересуется друг.

— Как при чем? Все до кучи, Ливон. Все до кучи. Дескать, может Вы их, Никита Валерьевич, специально, предварительно, вывезли.

— Понятно, я и не подумал об этом, - замечает Лив. - Кстати, как они?

— Не знаю, ещё не ездил в учреждение, где они находятся. Помощник сказал, Светлана Вандалиновна вроде лучше себя чувствует, а вот муж её плох совсем. Перевели его в лечебный блок. У него печень отказывает. Вероятно, почит в бозе скоро.

— Ну, ясно. Исход понятен. Если честно, Никит, я до сих пор в себя не могу прийти, что, находясь в таком состоянии, женщине все же удалось сохранить семейные ценности - скрипку Страдивари и ювелирку.

— Да, я сам в шоке, Ливон. Начбез говорит, что она, как ребенка, прижимала к себе скрипку и плакала. И ещё все время имя дочери упоминала. Мне, когда Тимур показал скрипку и клеймо на ней, я, Лив, прихерел реально. Думаю, что Светлане Майер удалось сохранить раритетный музыкальный инструмент только потому, она никогда и никому о нем не рассказывала. У скрипки даже футляра не было. Женщина завернула ее в грязные тряпки. И это счастье, друг мой!

— Сотрудники твои все их пожитки забрали? Может у них ещё что из ценного осталось. Славе сейчас все может пригодиться. Давно был у девчонки? Как она? Что врачи говорят? - интересуется Ливон.

— Все, что находилось в помещениях, где они жили, мои забрали. Были ли там ценности, не знаю, не смотрел. Хотя ты, Лив, мне мысль подал. Надо будет пересмотреть вещи, вдруг на самом деле, что из ценного сохранилось, - произношу задумчиво.

Некоторое время молчу, думаю о том, что надо бы скрипку экспертам показать. Однако, хорошо бы и документы на музыкальный инструмент найти. Ага, вот и цепочка потянулась. Придется к Светлане Майер ехать. Она то явно должна знать это. Конечно, если скрипка её семьи, а не ее мужа.