Онлайн книга «Ты моё спасение души»
|
" Ну, вот, опять лань моя побежала. Да, давненько у нас не случалось Славкиных ночных забегов. И вот снова здорово! Нервничала днем. Видел же это в ресторане по ее лицу и слышал по заторможенной речи. Еще и Пчелочка масла в огонь подлила своим дурацким заявлением, что поедет в Швейцарию. Слава аж заикаться начала после выступления дочурины. И вообще, жена моя последние дни крайне странно себя ведёт. Какая-то задумчивая и рассеянная. Надо переговорить с ней об этом", - думаю, крепче прижимая к себе свою любимую женщину. По холодной испарине, выступившей на её теле вместе с гусиными пупырями, понимаю, терапия объятиями не помогает. — Все хорошо, родная! Все хорошо, любимая! Я с тобой, рядом! - шепчу оленихе своей, мягко целуя ее в висок и еще крепче прижимая к своей груди. С момента нашего ночного эксцесса, когда я напугал ее в коридоре, никогда не произношу "тихо". Это слово, вообще, в нашем доме запрещено, потому что является спусковым крючком для моего Бэмбика. Даже Майечку в ее малышковом возрасте никто из нас не успокаивал словами "тихо" или "тише". Подумав про дочь, решаю, что надо все же ещё раз с Феечкой внятно и доходчиво пообщаться, но сейчас необходимо успокоить жену свою. — Славуль, люблю тебя, очень сильно люблю! И никогда и никому не позволю тебя обидеть. Веришь мне, милая?! Будешь крутиться, снова залюблю тебя от всего своего неуемного либидо, но лучше спи, Бэмби. Завтра день у нас с тобой веселый! - с закрытыми глазами, но губы в губы, говорю любимой своей, поглаживая ее рельефную кожу. Чувствуя под своими пальцами небольшие перекаты, оставшиеся от ожоговых рубцов, вспоминаю сколько всего нам со Славиком пришлось пережить и преодолеть. Да, непросто пришлось обоим. Иной раз от понимания масштабов этого "непросто" в моих венах стынет кровь и волосы на всем теле дыбом поднимаются. В один из вечеров, находясь уже в постели, Слава завела разговор, которого мне хотелось избежать всеми силами. Не желал я знать события того ужасного дня, когда её изнасиловали. Мне совершенно не требовалось никаких подробностей. Не из брезгливости. Нет! Из обычного, естественного, природного, животного страха. Мне, мужику, страшно было до дрожи в каждой клетке моего организма. И я, может и малодушно, хотел отгородиться этого страха. Уже в самом начале Славиного рассказа, как она вернулась домой, а мать пыталась ее выгнать, хотел сказать:"Стоп!" Хотел, но не сказал, не смог… Потому стоически слушал откровения Славика, пытаясь, сдержать бешенный галоп своего сердца. Делал это, понимая, что ей это нужно. Да, девочке остро необходимо было открыться и выпустить наружу свою боль и смердящий гнойный сгусток негативной энергии, который она копила годами. Никогда не поверю, что с таким можно сжиться, смириться, принять. Нет! Никогда! Такое можно просто загнать глубоко внутрь себя, в самую дальнюю ячейку своей памяти, чтобы жить дальше, но все равно помнить, что с тобой случилось однажды… - Никита, зачем тебе неполноценная женщина? Морально и психически ущербная. Физически испорченная и грязная. Ты никогда не забудешь этого. Своим присутствием в твоей жизни я буду всегда невольно напоминать тебе об этом. Ложась с тобой в постель и прикасаясь к твоему телу этими уродливыми шрамами, будут напоминать тебе об этом… |