Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 60 – Мара Евгеника

Не знаю…

Мамонтов смотрит на меня, поджимая губы, но ничего не говорит.

Через время подъезжает эвакуатор.

Савва выходит, разговаривает с водителем. Потом открывает дверь с моей стороны.

— Марина, выйди. Надо подписать документы.

Я подписываю дрожащими пальцами.

Савва недовольно смотрит на мои руки.

— Садись на переднее сиденье, — повторяет снова он.

— Нет, посижу сзади, — стараюсь говорить как можно спокойнее.

Но... меня рядом с Мамонтовым просто начинает потряхивать и сдержать себя я не могу.

Савва сверлит взглядом, но не спорит и лишь тихо произносит:

— Всё будет хорошо, Мариш. Не переживай.

Мы расходимся по местам. Он заводит машину.

— Мерседес отвезут на сто. Туда же подъедет представитель страховой компании. Я уже позвонил, дал адрес. Куда вас с Машей везти? — Савва обо всем говорит и спрашивает меня так, словно мы утром завтракали вместе.

— В офис, — рявкаю нервно, потому что начинаю закипать. — У меня масса дел, которые надо решить.

— Хорошо, — отвечает Савка. — Я тебя услышал.

И больше не задаёт мне ни единого вопроса.

По дороге он с кем-то все время разговаривает по телефону. Объясняет, уточняет, решает.

Понимаю: речь идет про объекты, про работы, которые мы выполняем.

Мамонтов разгребает дела, пока я сижу сзади и смотрю в окно.

Машка засыпает в кресле.

У офиса Савва помогает мне выйти и бережно вынимает дочь из салона.

Мы поднимаемся наверх — вместе.

Секретарша распахивает перед нами дверь. Округляет глаза, не скрывая своего удивления.

Смотрю на нее, и у меня сердце колотится как бешеное.

На самом деле я даже дышать боюсь.

Боюсь, потому что прекрасно понимаю: Савва не просто недоволен. Он в бешенстве.

Я это вижу по его лицу, по сжатым челюстям, чувствую по тому, как он молчит.

Заходим в кабинет.

Я стою, как провинившаяся школьница. Потирая пальцы и кусая губу, наблюдаю, как Мамонтов кладёт спящую Машу в «чайной комнате» на диванчик, укрывает пледом.

Возвращается.

— Ну что стоишь? — говорит он. — Занимай кресло генерального.

Мотаю отрицательно головой и опускаюсь на стул у стола совещаний.

Савва садится напротив.

Складывает свои большие ладони домиком, упирается в них подбородком. Смотрит на меня тяжелым взглядом.

Молчит. Долго. Очень долго.

Я начинаю трепетать. Но…

Уже не от страха, а от желания скинуть с себя одежду и прижаться к нему голым телом.

Чтобы быть кожа к коже.

Чтобы слушать его сердце и дыхание.

Чтобы провалиться в него, согреться в его горячей крови, напитаться силой и воспрять для новой борьбы с ним или с собой.

Смотрю на Мамонтова, а в висках бьет, как молот по наковальне — «МОЙ».

Мой сеанс мысленного мазахизма прерывает Савва.

— Марин, ты взрослая женщина. Я не хочу тебя воспитывать. Ты приняла решение о разводе — я с тобой согласился. Мы разводимся. Я ещё до развода занялся процедурой переоформления на тебя и фирмы, и недвижимости. И знаешь... хорошо, что мы не успели всё закончить…

Мамонтов делает паузу и смотрит в мои глаза в упор.

Я не могу отвести взгляда. Чувствую себя кроликом, которого сейчас проглотить удав.

Облизываю и кусаю нижнюю губу.

Паузу прерывает Савка.

— Я сделал все, как обещал. Не лез. Постарался дать тебе время и не мешать, — говоря, Мамонтов понижает голос до шепота, от чего по моей коже бегут мурашки. — И что ты, Марина, сделала?