Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 105 – Мара Евгеника

— Нет, — отвечаю я. — Никогда.

— Обещаешь?

— Обещаю. — шепчу в ответ и глажу его по светлой макушке. — Никогда тебя не брошу, малыш. Никогда. Ты с нами. Навсегда.

Поднимаю голову. Смотрю на океан. На детей. На мужчину, который стоит по пояс в воде, держит на руках нашу дочь и смотрит на меня.

— Я здесь, — шепчу я. — Я с вами. И никуда, и никогда не уйду…

Савва

Вечер опускается, как мягкое одеяло. Солнце садится в океан, окрашивая небо в розовый, фиолетовый, золотой.

Дети уже спят — убаюканные морем, уставшие от беготни и счастья от приезда мамы.

В доме тихо, только цикады стрекочут за окном.

Я смотрю на свою любимую Маришку.

Моя кукла сидит на веранде, обняв колени, и смотрит в темноту.

У неё усталое лицо, но глаза блестят. Она здесь. Она приехала.

Моё сердце колотится так, будто у нас наш первый раз. Нет…

Все же, я впервые веду свою занозу на каток.

— Пойдём.., — выдыхаю, как можно мягче и ровнее. — Прогуляемся…

Маринка поднимает на меня глаза. Молчит. Потом кивает.

Мы выходим из дома.

Я беру её за руку.

Она не вырывается, но и не сжимает мою ладонь в ответ.

Просто позволяет мне держать ее пальцы и идёт рядом, глядя под ноги.

Песок тёплый, ещё хранит дневное солнце.

Волны лижут берег — шумно, ритмично, успокаивающе.

Чувствую её пальцы в своей руке — тонкие, дрожащие. Моя девочка. Моя Маришка.

— Хорошо здесь, — говорит она тихо. Голос её звучит отстранённо, будто она не здесь, не со мной, а где-то далеко.

— Хорошо, — соглашаюсь, невольно вздыхая.

Мы идём по кромке воды.

Я смотрю на Маришку — на её профиль, на волосы, которые треплет ветер, на то, как она кусает губу.

Знаю, волнуется. Я тоже.

Слова застревают в горле, как камни.

Я тысячу раз прокручивал этот разговор в голове. Тысячу раз. И каждый раз боялся, что не смогу сказать главное.

— Садись, — говорю я, останавливаясь.

Маринка смотрит на меня удивлённо.

— На песок?

— На песок.

Она пожимает плечами, но садится.

Я ложусь, протягиваю руку, укладываю её рядом. Марина не сопротивляется. Кладёт голову мне на плечо.

Обнимаю её. Чувствую запах — тот самый, который снился мне каждую ночь.

Тот, от которого у меня всё внутри переворачивается, сердце колотится так, словно готово пробить рёбра и выскочить наружу.

— Я очень виноват перед тобой, Мариша, — говорю в темноту после паузы. — Ужасно...

Она молчит. Не перебивает. Но…

Я чувствую: она напряжена, ждёт.

Её пальцы сжимают край моей рубашки.

Она вся словно натянутая струна.

— Честно… До сих пор не могу понять, — продолжаю я. — Почему так произошло. Понимаешь? Сижу, вспоминаю, прокручиваю в голове... и не могу. Не понимаю.

Голос срывается на сип. Я делаю паузу. Откашливаюсь. Собираюсь с мыслями.

— Мы разговаривали, пили чай, ничего не было. Ни флирта, ни намёков. А потом... потом меня как будто выдернули из реальности. Как затмение нашло. Я не искал этого, не хотел. Просто... случилось. Не могу это объяснить. И это самое страшное.

Снова молчу, пытаясь протолкнуть нервный ком, что перекрыл горло и не дает даже дышать нормально.

Марина переводит ладонь в область сердце, словно пытается успокоить его бешеный ритм.

— Все время чувствовал себя предателем, — продолжаю говорить. — Потому что вовремя не остановился. Оказался слабаком. А потом...