Книга Крестик, страница 37 – Кристина Ният

— Пфф, кто такое сказал? Твое отражение в зеркале? Кроме тебя так никто не считает!

Спор разгорелся с новой силой. Марьям понимала, что перегибает палку, но остановиться никак не могла. До встречи с Алимом она вообще никогда ни с кем не спорила, но он как-то плохо на нее влиял. Тем временем Аджма пытался успокоить любимую девушку.

— Хватит уже плакать или я тоже начну рыдать.

Она помотала головой, и парень начал изображать всхлипы за, что получил ладошкой по плечу.

— Тебе можно плакать, а мне нет?

— Нет. Для слез у тебя есть я, буду плакать за нас двоих.

— Лучше вообще не плакать, — он бегло поцеловал Аду в щеку и обхватив ее красное от слез лицо руками, четко произнес: — Обещаю. Я никогда не забуду тебя. Никогда не забуду твои черные глаза, твое тепло и свои ощущения рядом с тобой. Я люблю тебя больше всех на свете и сердце мое отдано тебе, Аделаида.

Аджмаль улыбнулся увидеть блеск в глазах Ады, не удержавшись он снова прижал ее к себе. На ними кружили птицы, слышался шум моря и спор Алима с Марьям, но все вокруг не имело значения. Все звуки были для него словно приглушенные, лишь только биенье ее сердца он слышал отчётливо.

«Господи, не разлучай меня с ним! Никогда не разлучай!» — молила про себя девушка, прижимаясь к любимому человеку.

Среда. Раньше Аджмаль никогда особенно не предавал значение дням недели. Все дни одинаковые, кроме пятницы. Все пятницы — священные. День, когда принято творить благие дела, посещать мечеть и молиться. В пятницу многие возвращались с работы раньше. После вечернего намаза Аджмаль зашел в кухню, где готовила мама, а Бейхан носила тарелки в зал. Там постелили скатерть на полу и уже почти накрыли. Реанна вернулась с работы пораньше для того, чтобы приготовить хебду — блюдо из обжаренной печени, которое было щедро приправлено национальными специями.

— Бейхан, отнеси баба гануш, салат готов, — скомандовала мать. — И лаваг поставь! Давай живее!

— Иду, у меня же не десять ног! — возмутилась девочка, ей не очень нравилось помогать на кухне.

Аджмаль сел на полу рядом с отцом. В их доме мужчины не помогали в быту. Так было непринято.

— Бессильях, — сказал отец, отпивая глоток воды. — Ну, как успехи сын?

— Все хорошо, отец. Работа, учеба.

— Ты большой трудяга. Все знакомые отмечают какой у меня способный сын!

Аджмаль смутился. Непривычно было слышать от отца похвалу, поэтому он лишь кивнул в ответ. Отец широко улыбнулся. Аджмаль действительно вырос достойным человеком!

— Послушай, сын. Мы сегодня празднуем кое-что. Я до последнего тебе не говорил, хотел быть наверняка уверенным.

Потерев ладони, Нассеф взял в рот кусок белого сыра и следом закинул лаваш. Аджмаль хмурился. Что же хочет ему сообщить отец? Ведет он себя странно. В комнату вошла мать. Глаза ее блестели, словно они все выиграли лотерею.

— Сын, помнишь ты как-то говорил, что хотел бы поступить в университет после учебы в колледже. Выучиться, человеком стать!

— Да, давно говорил, пап. Я уже смирился. Нам такое не по карману.

— У нас новости есть! Дослушай, — попросила мать.

— Ты вряд вспомнишь моего приятеля Али. Он как-то приезжал к нам в пекарню недавно. Ну, такой тучный мужик с усами! Э, не суть! Он мой должник давний. В общем перейду к сути, — Нассеф положил петрушку в рот. — Недавно мы с ни встречались в чайхане, и он мне сообщил, что ему нужен свой человек в его фирму. Он же туризмом уже много лет занимается, живет в Абу-Даби, так-то он местный. Мы в одном классе учились! Раньше таким бродягой был, бестолочь, а в люди выбился!