Онлайн книга «Александр: линии судьбы»
|
Наверное, поэтому, когда мама пыталась меня опекать и контролировать, это вызывало у меня раздражение. Я видел в этом притворство. Я не доверял матери и оттого творил много дерьма. Мне не хотелось дарить ей спокойную семейную жизнь. Тогда мне казалось, она этого не заслуживает. В подростковом возрасте я слетел с катушек. Меня даже поставили на учет, но и это меня не остановило. Я не мог видеть ее идеальную семью, которую она всеми силами пыталась удержать. Если бы не отец, я бы закончил очень хреново. Я много раз оказывался на дне. Мама плакала, но не могла повлиять на мой характер и оставалась в стороне. На дне со мной находился рядом лишь один человек — Максим Ветров. Мой отец всегда заступался за меня, каким бы я ни был, и нес расплату за то, что его сын получился таким из-за женщины, которую он любил. Мне жаль, что из-за матери я испортил ему жизнь. Не лгите детям. Ложь — это не витаминка для их психики. Это страшный яд, меняющий сознание. Становясь старше, я понимал, что моя мать — корень зла, и меня разрывало от противоречивых чувств. Только я не мог ни с кем это обсудить... Я не мог об этом говорить. Я стыдился ее слабости, лжи и пороков. Отца я не винил. Никогда. Это мама поставила его на колени и сделала жертвой обстоятельств. Она лишила его права выбора! Она не позволила ему растить меня! И мы навечно упустили ту важную нить, которая сделала бы нас семьей. Отец пытался искупить вину. Он всё тащил на себе, а мама каждый раз трусливо убегала в сторону, предоставляя ему возможность подчищать ее грехи. Я не мог осознать, почему жизнь так несправедливо распределила всё и сделала так, что в выигрыше оставалась только моя мать. Я не мог понять, почему отец не защитил от суровой жизни ту, кто искренне его любила и, в отличие от моей матери, никогда не покидала. Из-за семьи я потерял все важные жизненные ориентиры. Я не отличал хорошее от плохого. Я не умел прощать. Я легко вычеркивал людей из жизни и никогда не пытался никого переделать. Максим Ветров спасал только Ярославу Лебедеву, и, наверное, поэтому отец не уберёг Малиновскую. После её смерти отец ни разу не посетил её могилу. Он вообще о ней не говорил. Сначала я думал — из-за матери, но потом понял: у него были какие-то свои причины, о которых я не решился спросить. Максим Ветров спасал мою мать, жертвуя своим достоинством и честью. Его не волновало, кто пострадает, лишь бы она была в безопасности. Иногда я думал, что он готов пожертвовать и мной, если я доводил её до истерики. Его привязанность к ней была особенной, превосходя даже чувства к Кириллу. — Саш, — Лена обняла меня, прижимаясь лицом к моей спине. — Давай прогоним из этой комнаты всех, кроме нас? Я сглотнул, кивая головой. В такие мгновения я испытывал неконтролируемую злость. Я отстранился и сел на постель. Лена, несмотря на мой холод, подошла и встала между моих широко расставленных ног. Обнимая меня за плечи, она притянула мою голову к своей груди. Я тяжело дышал, постепенно расслабляясь. — Можно я расстёгну рубашку? Хочу ощутить твою кожу… Рыжая промолчала и сама расстёгнула несколько пуговиц. Я увидел её кожу, покрытую веснушками, и очертания чёрного лифчика. Как я и ожидал, она была в чёрном белье. Она вздрогнула, когда я продолжил расстёгивать пуговицы на её рубашке, снял её и отбросил в сторону. Я не дал ей отстраниться и, обняв, прижался щекой к её груди. Успокаивающий ритм её сердца, глухой и размеренный, постепенно вытеснял из головы тяжёлые мысли. Она дрожала, не зная, как себя вести. |