Книга Александр: линии судьбы, страница 17 – Кристина Ният

— Лен, убери телефон. Глаза портишь.

Телефон резко выскользнул из рук и упал мне на грудь. Жить в комнате с бабушкой — испытание. Я убрала телефон под подушку, но мне не спалось, и я снова его достала. Зайдя в социальную сеть, набрала в поисковике данные Ветрова. Обрадовавшись, что нашла его страницу, я с предвкушением открыла фото. Их было всего три. Одна, где он делал селфи в черной футболке, вторая — с друзьями, а третья... с девушкой. Та самая подруга с узкими глазами, с которой он недавно заходил в магазин, кусала его за щеку, обнимая за широкие плечи. Он выглядел счастливым... Кто это такая? Благо я родилась женщиной и потому уже через несколько мгновений нашла девушку у него в друзьях. Ляйсан Ибрагимова. Хм... Она не Света, уже хорошо. Свету я тоже пыталась отыскать, но безуспешно.

Открыв профиль Ляйсан, я вздохнула, замечая кучу бесполезных снимков... Пролистав их, я наткнулась на фотку с Сашей. Они стояли под аркой из фонариков и листьев, и девушка обнимала Ветрова, повиснув на его мощной шее. Вряд ли она его сестра, да? Перелистывая дальше, я остановилась, увидев на снимке Ляйсан рядом с женщиной в очках на фоне Москва-реки. Мне потребовалось время, чтобы осознать, что это мать Ветрова. Я видела ее всего несколько раз, и она почти не изменилась. Только челку отрастила... Ляйсан обнимала ее и широко улыбалась, в то время как мать Ветрова держала девушку за руку, глядя в камеру. Мать Ветрова — высокая женщина, и Ляйсан не доставала до ее подбородка даже на каблуках. «Лучшая крестная мамочка» — гласила подпись под фотографией, и, нажав на отметку, я провалилась в профиль Ярославы Ветровой.

Внутри всё затрепетало. Мне казалось, я захожу на запретную территорию, но я не смогла устоять перед искушением и обнаружила там много фотографий ее сыновей. Одна фотография, где она обнимала Сашу и нежно улыбалась, понравилась мне особенно сильно. Саша выглядел там таким спокойным и расслабленным, что я невольно умилилась, глядя на него... Пролистав дальше, я задержала дыхание. На снимке стоял высокий, довольно симпатичный мужчина, обнимая Ярославу одной рукой. Это был отец Ветрова, его я сразу узнала. Ярослава на этой фотографии выглядела совсем иначе, и я ощутила от снимка какую-то неприкрытую чувственность. Наверное, они любили друг друга... Как жаль, что у меня совсем другая семья. Убрав телефон, я тяжело вздохнула.

— Лен, а ты где была? От тебя так сигаретами сильно пахнет.

Я понюхала прядь своих волос и поджала губы.

— Баб, — я вздохнула. — Я на свидание ходила.

Молчание. Доносятся звуки бабушкиных движений, и затем загорается ночник, ослепляя меня своим светом.

— На какое еще свидание? Он что, курит? Нужно было предупредить об этом до того, как ты пошла на встречу. Вдруг он маньяк!

— Не маньяк он. Это так... Мы с детства друг друга знаем.

— Сереженька, что ли? — бабушка прижимает ладони к груди, и я глубоко вздыхаю.

— Нет. Зачем ты его вспомнила?

— А кто тогда?

— Саша... Саша Ветров.

Я замечаю мать на пороге и жалею, что не умею врать. Мать стоит в ночнушке и белых носках. Она всегда почему-то спит в носках.

— Нет, Лен, — мама разочарованно разводит руки по сторонам. — Это ведь не тот охламон, который издевался над тобой в детстве?

— Зина, а ну-ка не ругайся!