Книга Александр: линии судьбы, страница 154 – Кристина Ният

— Я действительно на нее похожа?

Ярослава слегка наклоняет голову и скользит взглядом по моему лицу.

— Сейчас мне так не кажется. Я буду благодарна, если мы все это забудем и ты ничего не расскажешь моему сыну.

— Думаю, он будет в ярости, поэтому об этом никто не узнает.

— Спасибо за понимание. У нас с Сашей непростые отношения, но я очень сильно его люблю.

— Он вас тоже очень любит.

На ее лице появляется печальная улыбка, и кажется, что она мысленно бродит где-то очень далеко.

— Спасибо, Лена, — она нежно проводит ладонью по моей руке. — Я рада, что мы друг друга поняли.

Я смущенно улыбнулась. Мы обе не из болтливых и потому умолкали, размышляя о своем. Я надеялась, что с Кириллом всё в порядке, хотя именно из-за его разбитого носа у меня появилась возможность откровенно поговорить с Ярославой. Похоже, это пошло на пользу... Я хотела подружиться с семьей Саши, чтобы окончательно закрепиться в его жизни.

Александр

Когда нервничает мой отец, то автоматически нервничают все. Он идет по больничному коридору, не обращая внимания на взгляды в свою сторону. От него шарахаются, перед ним расступаются. В ярости он невыносимый человек, но я знаю, что он может себя контролировать, поэтому спокоен. Мы добираемся до кабинета врача в тот самый момент, когда Кирилл завершает обследование и выходит в коридор. На его лице огромная повязка, закрывающая обзор, поэтому его за руку держит какой-то лысый парень — наверное, его друг. Я не особо шарю, с кем общается мой брат. Отец хватает Кирилла за плечи и разглядывает его лицо. Смотреть противно. Я отворачиваюсь. Отец носится с ним как с золотым яйцом, и это явно только вредит.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич, — бормочет лысый. — Я не знаю, как...

— Киря, тебя тошнит? Они проверяли, есть ли у тебя сотрясение?

С ним отец говорит мягко. Он говорит с такой интонацией только с моей матерью и Кириллом.

— Нет, пап, — Кирилл усмехается. — Не переживай, все нормально. Я, можно сказать, сам виноват.

— Да, — подхватывает лысый. — Киря бежал и случайно впечатался в локоть нападающего Мартынова...

— Как, блядь, можно случайно впечататься в локоть?

— Пап, пожалуйста, все хорошо.

Кирилл замечает меня и удивленно хлопает ресницами.

— О, Саня здесь, что ли? Ничего себе, а он какими судьбами...

Договорить Киря не успевает. Отец заставляет его поднять подбородок и замечает синяк под левой щекой.

— Урод этот Мартынов. Руки бы ему оторвать и заставить сожрать локти.

Лысый бледнеет, как будто он Мартынов. Я заставляю себя подойти к ним ближе. Киря смотрит на меня как блаженный — наверное, ему что-то задели в голове. Я хлопаю его по плечу, и отец выходит из себя.

— Ты че, без мозгов? Он и так еле стоит, хули ты его бьешь?

— Па, остынь. Твой Кирилл жив, поехали домой.

— Пап, да он же в знак приветствия.

— Убери от него руки, — отец отталкивает меня в грудь. — Ты вечно как монстр.

Я почти не замечаю того, как сильно нас разделяет Ветров. В его глазах я сотворен из камня, а Киря — из хрусталя. Не могу точно сказать, сколько раз в детстве я отгребал за синяки Кирилла. Так было и будет всегда. Я родился первым, но для Ветрова — на втором месте. Кирилл — его сын, которого он растил с пеленок, а я... Я подкидыш, который разворошил его привычный уклад. Спасибо матери и Чернову.