Книга Александр: линии судьбы, страница 147 – Кристина Ният

— Ты общаешься с его отцом?

— Нет.

— Ты же говорила, он вас познакомил.

— И это повод ему названивать и болтать о погоде?

Мама фыркает и идет одеваться. Позже они садятся в машину к Саше, как в космический корабль.

— Тут можно жить, — смеется бабушка, и я улыбаюсь ее словам.

Поездка занимает много времени. Всю дорогу бабушка болтает о цветах и ценах. У меня начинает болеть голова. Я въезжаю на охраняемую территорию, и они обе внимательно изучают жилой комплекс, который значительно отличается от нашего.

Подъем на лифте кажется бесконечным. Я открываю дверь в квартиру и пропускаю их вперед. Они ничего не говорят, и это напрягает.

— Проходите. Здесь никого нет, так что можно вести себя естественно.

— Если бы кто-то был, она бы вынудила нас прыгать на задних лапах и изображать из себя святых, — огрызается мама.

Я смотрю на телефон, проверяя, не звонил ли Саша. Не звонил. Я решаю, что мне необходимо выпить таблетку от головы. Мама начинает ходить по комнатам. У Саши большая современная квартира. Здесь две комнаты, но они огромные. Плюс есть лоджия и балкон. Квартира записана на Сашу. Я недавно узнала об этом, когда пришли счета на его имя. Бабушка входит во вкус и открывает шкафы, заглядывая, что там лежит. Я закатываю глаза. Что за поведение... Нет слов.

— Лена, нужно убраться в шкафах, — критикует бабушка и щупает вещи Саши.

Я, стиснув зубы, молчу и ставлю чайник. Какой смысл что-то говорить? Она даже в чужой квартире ведет себя бесцеремонно. Мама подходит к снимкам на полке и зовет меня.

— Что?

— Почему нигде нет твоей фотографии? Ты же тоже здесь живешь.

— Зато сколько других женщин, — возмущается бабуля.

Бабушка внимательно смотрит на фотографию Саши с матерью и приближает ее к глазам.

— Это его мать, а это он сам, — подсказывает мама.

— Да что ты говоришь! Такой здоровый парень, а рядом совсем девчонка! Какая из нее мать?

— Это его мать, — подтверждаю я. — Она рано родила.

— Вот тебе на! Не терпелось ей, видно, под мужика лечь!

— А это кто? — мама сует мне снимок Малиновской с Сашей на руках.

— Тетя, — отвечаю я, чтобы долго не объяснять.

— На проститутку похожа. Вся золотом увешана.

— Мама, прекрати. Она умерла.

Они с бабушкой продолжают осматривать снимки и, взяв в руки фотографию отца Саши, замирают. Он там стоит на каком-то полигоне в военной форме, положив руку на плечо маленького Саши.

— Красивый мужик, конечно, породистый, — говорит бабушка. — Жена ему совсем не подходит.

— Да, я тоже так считаю, — кивает мама.

Они сопоставляют два фото, чтобы увидеть родителей Саши вместе. Я другого мнения: семья Ветровых — красивая пара. Оба высокие, черноволосые и статные. Они подходят друг другу.

— Он, наверное, изменяет направо и налево, — говорит бабуля. — Такому одной женщины будет мало. Избалованный и халеный петух.

— Баб, вот что ты придумываешь? Не знаешь человека, а уже навешала на него ярлыков.

— У меня есть глаза, Лена. За ним всегда бегали и подтирали. Видно ведь, из обеспеченной семьи. И сынок у него такой же вырос — на всем готовом, второй петух.

— Ты вообще ничего не понимаешь, — я забираю фотографию и с шумом ставлю ее на полку. — Родители Саши детдомовские. Оба. Никто им ничего не давал просто так.

— У детдомовских все по блату, — вставляет мама.