Книга Изгнанный бог, или сто и одна бусина благодарности, страница 52 – Рацлава Зарецкая

* * *

Вася, запрокинув голову, смотрел на возвышающийся над ним небольшой бревенчатый домик. К закопчённым столбам, на которых держался дом, была приставлена лестница.

Пахло гарью и паленой шерстью. Вася почувствовал щекотание в носу, не удержался и громко чихнул. Половицы в домике заскрипели. Косматая голова с длинным носом выглянула на улицу.

— Кто посмел нарушить тишину этого священного места? — проскрежетала Ягиня.

— Это я… — Вася робко поднял руку.

Ягиня вперила в него свои пугающие черные глаза. Казалось, она сейчас сожрет его взглядом.

Мысленно Вася в который раз проклял Ярило, который отправил его в это забытое всеми богами место на границе между мирами.

— Я бывают разные. — Старуха шире открыла дверь. Вася смог полностью разглядеть ее грязные серые лохмотья и горбатую спину. И зачем было себя так уродовать из-за неверных представлений о ней. — Зачем пожаловал?

— Чтобы просить тебя открыть проход между Живью и Явью, — немного неуверенно произнес Вася.

Ягиня снова посмотрела на него так, словно хотела съесть. Вася нервно сглотнул.

— Ишь, чего захотел, — пробормотала богиня.

Выйдя их домика, она ступила на шаткую лестницу, держа в одной руке дымящееся кадило.

Лестница опасно дрожала, и Вася шагнул к ней и придержал, чтобы Ягиня могла спокойно спуститься.

— Спасибо, добрый молодец, — произнесла богиня, когда оказалась на земле.

Оправив свои лохмотья, она принялась ходить вокруг столбов, на которых стоял домик и размахивать кадилом. Вася внимательно наблюдал за этим действом.

— Что глазенки вылупил? — спустя некоторое время спросила Ягиня. — Чай, никогда обряда поминовения не видел?

— Такого не видел, — признался Вася.

Ягиня издала каркающий звук, отставила кадило в сторону и села на нижнюю ступень лестницы.

— Умер последний смертный, что покинул Живь, — произнесла она, глядя куда-то вдаль, на темнеющий лес. — Долго он молил меня выпустить его в Явь. Я сказа, что закон одинаков для всех. Однако он все молил и молил. Надоел мне, как зудящий комар, вот я и выпустила его. Весело было наблюдать, как он пытается выжить в совершенно чуждом для него мире. — Ягиня противно засмеялась.

— Это намек на отказ? — поинтересовался Вася, не понимая, к чему клонит богиня.

— Десять лет молил, а потом еще десять лет мучился в Яви. — Ягиня то ли не услышала Васю, то ли просто его проигнорировала. — Умер как пес бродячий. Надо было его и схоронить, как пса, но я шибко добрая душа. Все по правилам сделала: останки сожгла, прах в домик мертвых поставила, ножки окурила. Теперь покой обретёт Никодим.

Вася посмотрел на столбы, что держали на себе домик мертвых. Отчасти из-за того, что Ягиня заботилась об умерших, что покинули Живь и до которых никому не было дела, пошли предрассудки касательно ее образа жизни. Смертные начали считать, что бревенчатый могильник на столбах — это ее дом, ее избушка. А так как древний погребальный обряд включал в себя окуривание ножек этой самой «избы», смертные и стали называть ее избой на курных ножках. В последствии из-за ошибки перевода и произношения курные ноги стали курьими. Ну а дальше люди начали изгаляться над внешностью Ягини.

— Ну а тебе зачем проход открывать? — поинтересовалась богиня. Васе показалось, что из ее голоса немного исчезла скрипучесть.