Книга Изгнанный бог, или сто и одна бусина благодарности, страница 32 – Рацлава Зарецкая

Макошь перевела взгляд на темноволосого юношу и нахмурилась.

— Выполняешь желание за бусину?

— Именно, — кивнул Яр.

Макошь подошла к одному из многочисленных сундуков, подняла крышку и достала оттуда серое полотно со скромным узором.

— Судьба у мальчишки роковая, — произнесла она, изучив полотно.

— Все так, — подтвердил Ярило. — Если он превратится в человека, то не проживет и года.

— Тогда пусть остается котом, — равнодушно произнесла Макошь. — Ведь его обратили, чтобы спасти.

— И такое спасение тяготит меня! — воскликнул Феликс. — Не хочу жить, как животное!

— Жалеть о своей доле — что ветра искать в чистом поле, — произнесла Машкошь, чеканя каждый слог. — Видится мне, что не всерьез ты воспринимаешь труд мой и моих дочерей. Думаешь, я могу менять судьбу любого, кто ей недоволен? А не задумывались ли вы, смертные, что все, что с вами происходит, вы заслужили? Всё, что было содеяно вами в прошлых жизнях, воплощается в новых как уроки. Мы с дочерями неустанно следим за вашими поступками и ткем полотна вашей судьбы с учетом всех содеянных вами дел в прошлой жизни.

— И тем самым лишаете нас выбора, не даете менять судьбу! — выкрикнул Феликс. Яр предостерегающе посмотрел на него, но юноша лишь отмахнулся от бога весны.

Макошь усмехнулась, сочувственно глядя на Феликса.

— Ты ошибаешься, глупый мальчишка. Ваша судьба зависит от вас. Никто не диктует вам, как надо поступать — это решаете только вы. Мы же смотрим на ваши решения и ткем полотно на их основе. Что посеешь, то и пожнешь. Семена добрых поступков принесут благие плоды, а семена плохих поступков взойдут на поле вашей жизни горестями и печалями. Людям нравится обвинять богов в том, что они лишают их свободы выбора, потому что где-то глубоко в душе понимают, что не могут поступить так, как было бы правильно. Хорошо списать всю вину на высшие силы, обвинив их в своей роковой судьбе. Куда сложнее понять, что на самом деле у каждого человека есть выбор, из которого и прядется полотно его жизни.

Речь Макоши остудила пыл Феликса. Юноша затих и потупил взгляд. Яру хотелось отвесить ему подзатыльник за то, что начал спорить с богиней судьбы, однако надо было обернуть ситуацию в свою пользу.

— Прости этого пресноплюя[1], Макошь, — вкрадчивым голосом произнес Ярило. — Совсем он от любви обезумел. Мечтает стать снова человеком, чтобы прожить долгую жизнь со своей возлюбленной.

Недовольство исчезло с лица Макоши. Глаза богини заблестели любопытством.

— Значит, все дело в любви, — задумчиво произнесла она. Позади нее захихикала Доля, и даже Недоля едва заметно улыбнулась.

Макошь не так давно стала женой Перуна, и, по всей видимости, она все еще пребывала в эйфорическом состоянии от влюбленности, поэтому Ярило и затронул эту тему.

— Что ж, ради такого прекрасного чувства, как любовь, я, пожалуй, помогу, — согласилась Макошь, поглаживая полотно Феликса. — Итак, мне надо лишь увеличить его годы жизни и все?

Ярило кивнул.

— До скольких?

— Посмотри, сколько проживет его возлюбленная и сделай так, чтобы они умерли в один день, да? — Бог весны взглянул на Феликса, ожидая согласия или несогласия.

Юноша кивнул.

Макошь принялась капаться в другом сундуке. Полотно, что она вынула, было ярким, насыщенным и богато украшенным. Богиня ухмыльнулась.