Книга Опасная связь, страница 126 – Рацлава Зарецкая

— Привет, — выпалила Лера. — А ты на улицу?

Нефтида кивнула.

— Да, надо по делам скататься. Ты что-то хотела?

— В аптеку заедешь?

— Опять тошнит? — нахмурилась Нефтида. — Ты тесты делала?

— Да нет, голова трещит, а обезбола нет, — соврала Лера.

— Ладно, куплю. Только я вернусь нескоро. Потерпишь?

Лера радостно закивала. Это ей и нужно было. Никаких свидетелей.

Распрощавшись с Нефтидой, Лера вернулась в квартиру. Сложила в рюкзак одежду и предметы гигиены. Обернула в футболку деньги, которые нашла у Ксена в заначке — там были и рубли, и доллары, которые она забрала из сейфа Каверина. В последний момент вспомнила про распечатки с флешки, сгребла все документы и тоже запихнула в рюкзак.

Проверив, все ли собрала, Лера достала револьвер и прицелилась в воображаемую цель. Стрелять ей еще не доводилось. Ксен говорил, что первый раз всегда самый сложный, поэтому Лера дала себе установку не медлить.

Время тянулось невыносимо долго. Ксен сказал, что ушел на пробежку, но разве зимой так долго бегают? Может, у него появилось срочное задание?

Простояв у окна около двух часов, Лера наконец-то увидела, как Ксен возвращается. Сердце, которое прежде билось спокойно, будто бы она не планировала ничего ужасного, при виде его сразу же забилось как ненормальное. К горлу подступила тошнота. Руки, которые сжимали аккуратный маленький револьвер, мелко задрожали.

Она не сможет выстрелить в таком состоянии. Тем более в того, кого любила. Пусть он и был убийцей ее отца.

Спрятавшись за дверью, ведущей в спальню — их спальню, — Лера крепко сжала револьвер, медленно вдохнула и шумно выдохнула.

Время превратилось в тягучее вещество. Казалось, прошла целая вечность до момента, когда входная дверь открылась, и Ксен вошел в квартиру.

Его движения были едва слышны. Ей даже пришлось затаить дыхание, чтобы слышать его шаги.

Почему-то именно сейчас, в самый неподходящий момент, Лера вспомнила предсказание своей покойной прабабки, когда та гадала ей единственный раз в жизни.

— Соколики возле тебя виться будут, в жены звать. Да только полюбишь ты, внучка, ворона, — хмуро сказала тогда прабабка. — Только к нему у тебя будут чувства такие сильные, что погубят и тебя, и его.

Почему Лера вспомнила это предсказание только сейчас? В момент, когда приготовилась убить того самого ворона, которого все еще отчаянно, до ноющей боли в груди, любила, несмотря на страшную правду. Ворона, чьи черные крылья были давным-давно обрезаны и запачканы кровью — своей и чужой.

Недалеко от нее скрипнула половица.

«Сейчас или никогда», — подумала Лера и вышла из своего укрытия, держа револьвер обеими руками.

Ксен стоял к ней спиной. Взялся за края свитера, чтобы снять его, но увидел ее через зеркало и улыбнулся — видимо, еще не заметил револьвер в ее руках.

— Я думал, ты спишь…

Время снова стало тягучим, со вкусом и запахом металла.

Ксен начал медленно поворачиваться. Не дожидаясь, пока их взгляды встретятся, Лера выстрелила ему в спину.

Один раз. Второй.

Брызнула кровь. Несколько капель попали на ее белую футболку. Вернее, его футболку, которую она носила как пижаму.

Запах и вкус металла усилился.

Запах и вкус крови.

«Что я наделала…» — пронеслось в голове Леры.

Ксен так и не успел к ней повернуться. Кашлянул, выплевывая кровь, и упал на колени. Из ран на спине стекала кровь, быстро пропитывая светлую одежду.