Книга Кот в мешке, или танцевальный переполох, страница 83 – Рацлава Зарецкая

— Уличные? — ахнула мама. — Те, что всякий сброд на Арбате танцует? Хочешь быть как они?

Стас устало прикрыл глаза.

— Нет, мам. Я не буду как они. Я состою в танцевальном коллективе уже несколько лет, у нас замечательный худрук, который организовывает нам выступления на разных мероприятиях. Мы учувствуем в конкурсах и…

— Подожди! — перебила его мама. — Хочешь сказать, что ты ходишь еще куда-то за моей спиной? К какому-то непонятному человеку, который зарабатывает на тебе деньги? — Ее тон становился все выше и выше. Под конец мама почти кричала: — Он давал тебе что-то подписывать? Что он тебе посулил? И где вы выступаете? Наверняка это все нелегально! Я непременно пойду в полицию, чтобы…

— Мама! — Стас резко встал и уперся руками о столешницу. — Что за фигню ты несешь? Послушай себя! Мы ничего не подписывали, а деньги, которые Нику платят за наши выступления, он полностью отдает нам. Он сам раньше танцевал, а сейчас открыл школу, ищет талантливых ребят.

— Чтобы потом отобрать у них паспорта и продать заграницу.

Стас еле сдержал себя, чтобы не выругаться. Что вообще в голове у его матери — взрослой образованной женщины с большим жизненным опытом за плечами?

— Мам, откуда вообще такие выводы? — воскликнул Стас. — Твоих знакомых разве так обманывали? Кого-то продавали заграницу?

— Нет, но подобное может случится с каждым.

У мамы начали подрагивать губы. Она невольно сжала руку со скорлупой, и Стас сморщился от неприятного хруста.

— Но со мной этого не произойдет, я тебе гарантирую. — Тигров старался говорить максимально убедительно и спокойно. — Я дам тебе данные Ника, и ты сможешь сама поговорить с ним. Да хоть найми частного детектива, мне все равно. Я в своем худруке уверен на все сто. В общем, можешь разузнать все о нем и о его школе «Forever», потому что, хочешь ты этого или нет, я буду тренироваться только в ней. И сегодня я сообщу Марине Викторовне, что завязываю с бальными.

Мама некоторое время растерянно смотрела на Стаса, а затем прижала руку к сердцу — ту самую, в которой сжимала скорлупу, — и ахнула:

— Ох, мне плохо!

Стас в один прыжок оказался рядом с ней и придержал медленно оседающую на пол маму за локти.

— Что болит? — взволнованно произнес он.

Держа одну руку на сердце, второй мама прикрыла глаза и пробормотала:

— Сердце… Ох, сердце… Как же больно! Адская боль! Ох…

Стас достал телефон и набрал «112».

— Женщина, сорок пять лет. Кажется, сердечный приступ, — сообщил он, внимательно наблюдая за мамой, которая сразу же притихла, вслушиваясь в слова сына.

— В сознании? — спросил оператор.

— Кажется, нет. Приезжайте скорее, у нее лицо синеет и руки холодеют. — От волнения у Стаса колотилось сердце. Он переживал за маму, винил себя за вранье и обещал сам себе, что если маме действительно плохо, то он накажет себя тем, что бросит не только бальные танцы, но и любимые уличные.

Слава Стаса возымели свой эффект. Мама перестала охать, приоткрыла глаза и коснулась рукой своей щеки. Стас сделал вид, что не заметил этого и добавил:

— Приезжайте быстрее, пожалуйста. Нужна срочная реанимация и…

— Не нужна мне реанимация! — не выдержала мама. — Мне просто нехорошо.

Стас посмотрел на ее румяное лицо, по которому никак нельзя было сказать, что ей плохо.