Книга Родить наследника для незнакомца, страница 37 – Ксения Фави

Если бы Аня не оказалась такой… Хм, плохой девушкой, я бы не встретил Рыжика. И в будущем мне могла бы рожать ребенка совсем другая женщина. Аня? Неважно, кто угодно. Но если честно, я не представляю никого на месте Марьяны. Хоть мы и не в отношениях, как заметил Кононов. И толком не знаем друг друга.

Заруливаю в какой-то торговый центр. Черт, мы ведь даже ничего не купили для малыша. Марья скромно промолчала, а я не подумал. Смотрю через стекло на коляски и колыбели и вообще не верю, что это происходит со мной. Потом опять куда-то еду, так проходит несколько часов. Уже ночью возвращаюсь в клинику. Кононову звонил несколько раз, сейчас поздно, друг дома. Узнаю о делах на посту, сколько можно!

Но не успеваю ничего сказать, работницы медицинского центра лыбятся в тридцать два зуба. Как будто только меня и ждали.

— Александр Тимофеевич! – сияет брюнеточка. – Я собиралась вам звонить! У вас родилась девочка.

Девочка?! Застываю в ступоре перед рецепцией. Я привык говорить – ребенок, малыш, наследник. Что подразумевает мужской пол! А у меня родилась дочка?.. Ох ты ж… У меня даже сестры младшей не было. Как к ним вообще подходить, к маленьким женщинам? Ладно, разберусь потом. И где мои девочки?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я хочу видеть Марьяну и дочку, - безапелляционным тоном говорю медсестрам.

Те растерянно смотрят друг на друга.

— Мм… - бормочет высокая. – Сейчас позвоню врачу. Нам не сразу сообщили, доктор забыл про время и оставил сообщение на телефон приемной директора. Но Семен Иваныч и секретарь, конечно, уже дома. Зато ваших могли успеть перевести в палату!

Вот ведь! Но после звонка оказывается, я реально могу пройти. В итоге меня наряжают в какую-то защитную накидку и маску, ведут в особое крыло на третий этаж. Не представляю, что сейчас скажу Марье. Но оказывается, они в палате уже вдвоем.

Впрочем, палатой трудно назвать эти просторные апартаменты. Здесь собственный санузел, кухонная зона. И сама комната пребывания с современной кроватью для женщины, белой люлькой на колесиках. Кажется, там кто-то лежит… У меня пересыхает в горле.

— Саша! – ахает Марьяна и широко улыбается.

Бледная, растрепанная, но живая. На ней светлая трикотажная сорочка, ноги накрыты тонким одеялом. Марья приподнимается на локте. Машу ей рукой.

— Лежи.

Но Марьяна качает головой.

— Хочу тебя кое с кем познакомить.

Сглатываю, подхожу ближе. Медсестричка, тем временем, нас оставляет.

— Это твоя дочь, Горский.

Вспоминаю, что недавно думал о младенцах. Но мой ребенок совсем другой! Вижу, у малой однозначно мой нос. Слава богу, он не слишком огромный. Губки… Наверное, мамины. Такие же розовые и нежные. Глаза закрыты.

— Привет, - почему-то шепчу, глядя на дочку, - чудесно выглядишь.

Марьяна снова улыбается.

— Ты тоже, - ловлю ее взгляд, - как ты?

Марья морщится.

— Хреново. Но очень счастлива.

Смотрю на махонькие ручки, почти прозрачные пальчики. На малышке какие-то одежки из тонкого белого хлопка.

— Я думал, рехнусь, - признаюсь Марьяне, - никогда в жизни так не переживал. Должен Кононову молоко за свою вредность.

Беру стул, сажусь, чтобы видеть их обеих. Марьяна снова ложится, подкладывает ладонь под щеку и смотрит на меня.

— Мне говорили, что ты здесь. Спасибо, что приехал. И сейчас… Пока еще никто не знает, я не сообщала родителям. Хотела… Чтобы ты первый узнал про дочку.