Книга Ошибочный тест на отцовство, страница 65 – Ксения Фави

Дома мы все вместе поднимаемся наверх. Лёву нужно переодеть, ему будет жарко. А там и покормить. Но так не хочется, чтобы Костя уходил.

— Побудешь с нами? – оглядываюсь на него, расстегивая на комбезике Лёвки молнию.

— Да, только помою руки.

Костя выходит, я шумно выдыхаю. Ух! Ну и день сегодня.

Но что бы ни происходило, нужно заботиться о малыше. Переодеваю его, укладываемся кормиться. Слышу шаги за дверью… Легкий стук.

— Да, заходи.

У меня специальное белье, я отвернута от двери. Если Костю самого ничто не смущает, пусть остается. Мне вообще не хочется его прогонять.

— Кхм.

Козырев закашливается, но все–таки не выходит. Садится на стуле за моей спиной. Лицом к окну. Там солнечно, щебечут птички. Не за горами лето.

— Мама хотела бы увидеть Лёвку. Ну… не так, как отец, конечно. Она адекватно настроена.

Ох, мне снова трудно дышать.

— После еще одной экспертизы? – слова царапают пересохшее горло.

Костя не задумывается.

— Нет. Тогда, когда тебе будет удобно. И если она сможет в этот день. У нее кондитерский бизнес, блог в сети. В общем, она работает. Нужно состыковаться.

— Но, мы же не уверены…

Вот к чему я ляпнула – мы? Я–то уверена в правде.

— Я верю тебе, Лина.

Ест Лёва, а чуть не поперхнулась я. Что?!

— Что? – повторяю вслух.

Костя молчит некоторое время. Потом начинает говорить, пуская по моей коже мурашки.

— Я узнал тебя. Пусть и недолго, но думаю, достаточно хорошо. Ты бы не стала врать, устраивать спектакль. И еще…

С трудом сглатываю.

— Что еще?..

— Еще Лёвка – мой. Чем дольше я с ним, тем больше это вижу и чувствую. Объяснить трудно. Я… люблю его и тебя.

Косте и правда очень сложно дались эти слова. Он буквально выдавил их из себя. Не потому, что противно. Просто это явно для него очень непривычно. И из самой глубины души.

А я просто снова всхлипываю.

— Спасибо, что вступился за нас.

Костя впервые за долгое время усмехается.

— Как по–другому? Сегодня ты познакомилась с моим отцом во всех смыслах. Он показал себя.

Да уж.

— Что будет дальше?

— Не знаю, – Костя отвечает сразу, – он бы все равно не стал милым дедушкой.

— С дедушками у нашего сына напряженка…

Мой отец не стал бы так прямо конфликтовать. Но его поведение ничем не лучше. Даже хуже. Козыреву я хотя бы не дочь.

Думаю о родителях, болезненно морщусь. И вдруг ощущаю, как за моей спиной оседает матрас. А еще чувствую теплое дыхание возле уха.

— Нам никто не нужен.

Костя утыкается носом мне в затылок. Я ежусь и снова чувствую мурашки. Не столько от прикосновения… Сегодня Костя открылся передо мной и приблизился так, что ближе некуда.

— Я тоже тебя люблю, – шепчу и ищу его руку.

Вот только сынишка не оценил высоту момента и скоро потребовал другую грудь.

* * *

Константин

Я так носился с интимом. Что–то там выдерживал, боялся сделать отношения ближе. Дать какое–то "обещание" этим. А в итоге меня прорвало совсем в другую сторону.

И, черт возьми, я не жалею! Ведь сказал чистую правду. Еще накатило такое облегчение и чувство правильности, что жалеть было бы очень тупо. Я признался сам себе, в первую очередь. Смысл прятать голову в песок, когда на собственного отца я готов был броситься ради них? Что было между мной и папой в жизни… Но никогда не случалось такого.

Мне и правда все равно, как будет дальше. Да, это родители! Но даже если я вывернусь наизнанку, отец другим не станет. Может быть, он гордился бы внуком от достойной (по его мнению) семьи… Да черт с ним!