Книга Ты – мой подарок, страница 6 – Ксения Фави

— В кране есть. Наверное, — хлопаю ресницами.

— Чёрт!

Он наклоняется, припадает губами к серебристому носику и включает воду. Жадно пьет. По самым желанным в нашем универе мужским губами бегут струйки.

Ха-ха-ха

Я не робкого десятка вообще. Но посреди леса, наедине с похитителем, это очень смелое поведение. Наверно, я уже просто в отчаянии?..

Арсений отрывается от воды. Прижимает на секунду кулак к губам.

— Ледяная, — объясняет хрипло, — ну я ожидал какой-то подвох.

Ой, да ладно. Слюни-то бежали от вида моего омлета.

— А что такое? — невинно моргаю.

— Ты всю соль израсходовала, или что-то осталось?

Хмурюсь, пожимаю плечами.

— Да обычно вроде бы... Что, пересолила? Влюбилась, наверное, как говорит моя бабушка.

— В кого? — уточняет быстро.

— Ну как? Здесь только один "принц". Мечта всех девушек. Не удержалась я, прости.

— Там ещё есть яйца.

— Угу. Но результат будет такой же. Любовь так быстро не проходит. По крайней мере, у меня.

В своей жизни я ни в кого не влюблялась. Но это не его дело.

Щербинский усмехается. Подходит ко мне на другую сторону кухни. Склоняется и… касается прохладными губами моих губ. Коротко, на две секунды. Я в шоке.

— Теперь иди в душ, влюбленная принцесса, — говорит низким голосом, — мечтай там обо мне и мастурбируй.

У меня вспыхивают щеки. Я не привыкла к таким разговорам.

Шарахаюсь от него. Жду, что шлепнет по заднице напоследок. Но ничего такого не происходит.

— В спальне есть новая одежда твоего размера! — кричит Щербинский вслед. — Я пока займусь завтраком.

В душе думаю немного поплакать, но слез нет, только злость и раздражение. А выйдя и переодевшись, решаю объявить голодовку.

Вряд ли в его планы входит, что я тут упаду в обморок или заболею. Может, он правда надеется, что я смирюсь и буду получать удовольствие? Вон вещами запасся на все случаи жизни.

Я надела тонкий серый джемпер и джинсы. Не выхожу из спальни, чтобы не чувствовать запахи.

Арсений приходит через пятнадцать минут.

— Яичница готова.

Да уже чувствую этот запах.

— Не буду.

— Есть хлопья.

— Я ничего не буду есть!

Щербинский вздыхает, как будто это я его держу взаперти. Уходит.

Ну и черт с ним. Через несколько дней поймет, что я не шучу.

Дней… Боже.

Отхожу к окну. Смотрю вдаль, глубоко дышу. Живот урчит — чтоб его!

А за спиной раздаются шаги и аромат такой, что я чуть прямо сейчас не падаю в обморок. Яичница, бекон или колбаса, свежий кофе.

Слышу, как что-то лязгает.

Поднос о тумбочку.

— Решил поухаживать за мной? — хмурюсь. — Зря.

— Не страдай херней, принцесса. Сядь и поешь.

— Я не принцесса! — разворачиваюсь.

Бекон, конечно, нарезан топорно, яичница тоже не идеальна. Но все так аппетитно по-мужски. А от кофе вообще невероятный запах.

У меня так сводит живот, что я хватаюсь за него. Вот теперь слёзы на глаза наворачиваются.

Арс кивает на поднос.

— Быстро есть!

— Ты не сможешь меня заставить! — сглатываю.

— Но ты же хочешь. Посолил я, кстати, нормально.

— Не удивлена, что ты не способен в кого-то влюбиться.

— Ты знаешь, какой я?

— Да уж наслышана!

— Тогда должна понимать, что твои манипуляции меня не трогают.

— Манипуляции?!

— Делаешь хуже только самой себе. Подумай о родителях.

— Не смей говорить про них!

Хотела бы я посмотреть в глаза тем, кто его воспитал. Впрочем, они, наверно, не лучше.