Книга Мыши не курят!, страница 47 – Татьяна Крылова

— Но там же мыши и грязь, — с прежней растерянностью во взгляде напомнил Степаныч.

— Ничего! Мышей выведу. Грязь вымету. Лучше, чем у тебя будет!

Гордо вскинув голову, Инга выбежала из гостиной и уже через пять минут с чемоданом и сумкой спускалась по ступеням крыльца.

Степаныч не остановил ее. Подозревал, что попытка будет принята в штыки, и кроме еще одной порции крика и беспочвенных обвинений он ничего не добьется. Вспомнив про свое обещание, предложил взять Мурку в дом Фаины Львовны.

От кошки Инга отказалась еще категоричнее, чем от предыдущего предложения.

— Кошка-то чем провинилась?

— Слишком много ест! — прокричала в ответ Инга, и в сердцах хлопнула входной дверью.

— Ну, дела… — протянул Степаныч. — Женская логика — не иначе.

Переезжая на машине от одного дома к другому, Инга ловила на себе пристальные взгляды обитателей деревни Высокое. Некоторые — та же баба Нюта — смотрели с сожалением. Будто все их мечты и надежды рухнули, когда столичная барышня покинула дом Степаныча. Таким взглядам Инга не придавала значения. Пусть думают, что хотят.

А вот иные взгляды, какие бросала на девушку соседка бабы Нюты по лавочке у палисада, как керосин огню, помогали праведному гневу пылать в груди Инги. В них не было ни капли сострадания. Осуждение, неприязнь, злобная радость черными нитями тянулись к девушке от миловидной старушки. Невозможно было предположить, что божий одуванчик, каким она казалась, способен на такие низкие чувства! Тем более что Инга ничем и никому не давала повода для сплетен и пересудов.

Да, девушка вела себя раскованно. Да, позволяла себе говорить то, что думает. Но она придерживалась общепринятых норм поведения: не грубила, никого не оскорбляла. Тот же Степаныч сам пустил ее на свой порог — она на постой не просилась! Почему все недовольство лилось на ее голову, а тракторист выходил чистым из этой реки?

Последнее обстоятельство особенно растревожило Ингу, окончательно убедив в том, что сегодня лучшим решением будет укрыться в унаследованной избе и сделать ее пригодной для существования. Такими темпами мало ли что о ней надумают и в каких грехах еще обвинят!

Припарковав автомобиль, девушка за одну ходку перетащила вещи в проклятый дом, свалила все в кучу посреди комнаты и присела на лавку. От ее действий в воздух взметнулось облако пыли. Инга прикрыла лицо рукой, но это не помогло, и девушка закашлялась.

Поднятый шум, очевидно, вынудил затаиться серых обитателей дома. Во всяком случае, откашлявшись и просидев пару минут в полной тишине, Инга не смогла найти другого объяснения отсутствию соседей. Ни от стен, ни со стороны пола, ни со стороны потолка не доносилось ни единого шороха, ни единого писка.

— Хо-ро-шо, — напевно растягивая слоги, проговорила Инга.

Чтобы приступ кашля не повторился, девушка завязала рот и нос шелковым шейным платком и решительно встала. С уборкой тянуть не стоило. Пока на улице не стемнело, и дневной свет проникал в дом, разгоняя призраки ее страхов, Инга могла управиться с грязным делом быстрее и легче.

Первым делом Инга открыла окна. Потом собрала все ткани, подушки, одеяла, вынесла на улицу и свалила в кучу. Старые вещи нужно было сжечь, чтобы не подцепить от них каких-нибудь паразитов или инфекцию. Но сейчас у девушки не было времени разводить костер и следить за ним.