Книга Развод в 40. Бывшая мисс «Никто», страница 9 – Каролина Рипер

— Это просто дружеское приветствие! — Он повысил голос, его руки затряслись. — Ты слишком много себе накручиваешь! Ты всегда была мнительной, Аня! Всегда! Любой пустяк раздуваешь до катастрофы!

— Я видела вас, — повторила я. — Своими глазами. Я сидела в машине в двадцати метрах и смотрела, как ты заходишь в отель. С ней. С девушкой в вишнёвом платье. И ты не просто дружески приветствовал её. Ты обнимал её так, как не обнимал меня уже два года. И это даже отдалённо не напоминает дружеское приветствие. Ты обнимал её, говорил со мной по телефону, врал мне. А после вы ушли в отель. Не ври про дружеское, в ваших действиях не было дружеского, наоборот — давно встречающиеся любовники.

Он замер. Йогурт в его руке жалобно хрустнул. Он поставил его на стол и провёл ладонью по лицу — жест усталости, который я так хорошо знала. Но в этой усталости было что-то новое. Злое. Озлобленное.

— Ну и что? — вдруг сказал он тихо, почти шёпотом. — Ну и что, Аня?

Я не верила своим ушам. Он так спокойно это говорил. Даже не старался придумать оправдания. Даже не постарался.

— Что значит «что»?

— Это значит, что я устал! — Он взорвался. Голос его сорвался на крик, лицо покраснело, жилы на шее вздулись. — Я устал от тебя! От твоей вечной кислой мины! От того, что я прихожу домой, а здесь могила! Ни разговора, ни улыбки, ни желания! Я устал! А чего ты хотела от меня? Ты себя-то видела?

— Олег...

— Нет, ты послушай! — Он ударил ладонью по столу, кружка подпрыгнула и звякнула. — Ты превратилась в тень! Сидишь дома, возишься со своим котом, готовишь дерьмовый суп, и считаешь, что я должен быть счастлив! А я не счастлив! Я несчастлив уже много лет! Да я давным-давно не счастлив. Ты думаешь, она у меня первая? Нет. И ты нормально все эти годы не замечала этого.

Я смотрела на него, и слова впивались в меня, как лезвия. Каждое слово — новый порез.

— Посмотри на себя! — Он обвёл рукой мою фигуру, и в этом жесте было столько презрения, что я пошатнулась. — Ты всегда была пышкой, я это принимал, мне это даже нравилось, но сейчас... Ты даже не пытаешься! Ты растолстела ещё больше! Одежда как мешок, лица нет, глаз нет! Тебе почти сорок, Аня! Ты просто посмотри на меня, я всегда с иголочки одет! А ты бесформенная, как тесто!

Я не плакала. Слёзы кончились где-то там, у отеля. Теперь внутри была только пустота, в которую падали его слова и разбивались о дно. От слов было больно.

— А ты что сделала в жизни? — продолжал он, распаляясь всё сильнее. — Ни карьеры, ни хобби, ни интересов. Только дом, ужин, кот. Ты неинтересная, Аня! С тобой не о чем говорить! Я прихожу с работы, а ты молчишь или ноёшь! Ты стала серой, скучной, невыносимой! И ты стареешь! Это мужчины расцветают к старости, бабы же становятся старухами!

Он перевёл дыхание, провёл рукой по вспотевшему лбу. Я стояла как вкопанная, прижавшись спиной к шкафу, и смотрела на него. На человека, которому я отдала десять лет. Десять лет, которые он только что втоптал в грязь.

— Знаешь что? — Он вдруг заговорил спокойнее, но от этого спокойствия стало ещё страшнее. — Я тебе скажу прямо. Да, у меня есть другая. Молодая, красивая, интересная. Она не ноет, она живёт. Она смеётся, она хочет, она не превратилась в кусок теста, который лежит на диване!