Книга Развод в 40. Бывшая мисс «Никто», страница 65 – Каролина Рипер

— Анна, — начал он, — ваш муж настроен серьёзно. У него есть доказательства, что вы нанесли ущерб его имуществу. Он утверждает, что вы угнали его машину, даже не поставив его в известность, и что вы повредили её, после чего сдали в ремонт без его согласия. Это может быть квалифицировано как угон и порча чужого имущества.

Я почувствовала, как внутри закипает злость, но я заставила себя говорить спокойно:

— Это ложь. Он сам дал мне ключи от машины, когда я уезжала в ремонт. Он знал, что машина в сервисе. Я не угоняла её. И я не наносила ущерба — я сдала её в ремонт по его же просьбе. У меня есть документы из сервиса, подтверждающие это.

Адвокат покачал головой, и на его губах заиграла неприятная усмешка.

— У вас есть документы, у него есть заявление. Вопрос в том, кому поверят в суде. У вашего мужа есть связи, есть адвокаты, есть деньги. У вас — ничего. Он готов подать заявление в полицию, и тогда начнётся настоящая проверка. Поверьте, это будет нелегко для вас.

Я смотрела на него и чувствовала, как страх медленно поднимается в груди, но я сжала зубы и сказала:

— Я не боюсь. У меня тоже есть адвокат. И я не собираюсь идти на мировую только потому, что вы меня пугаете.

— Я не пугаю, — холодно сказал Сергей Анатольевич, — я предупреждаю. Ваш муж готов на всё. Лучше решить вопрос мирно и полюбовно. У вас есть время до конца недели, чтобы дать ответ. Иначе мы начнём действовать.

Он встал, положил визитку на стол и вышел, оставив меня одну с папкой документов и тяжёлым чувством на душе.

Я вышла из кафе, сжимая в руке его визитку, и сразу же открыла телефон. Вбила его имя в поисковик и начала читать. Сначала я думала, что найду обычную адвокатскую практику. Но то, что я увидела, заставило меня похолодеть. Статьи, отзывы, заметки в юридических блогах — Сергей Анатольевич был известен тем, что специализировался на грязных разводах. Он поливал женщин грязью в судах, выставлял их шалавами, алкоголичками, плохими матерями. Он специально выбирал тактику запугивания и унижения, чтобы клиентки соглашались на любые условия, лишь бы не тащить свою репутацию через суд. Я прочитала несколько историй женщин, которых он размазал в судебных заседаниях, и почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

Я поехала на съёмку, пытаясь успокоиться, но настроение было испорчено. Я старалась улыбаться, но фотограф заметил, что я «не в своей тарелке», а Алина спросила, всё ли в порядке. Я отмахивалась, говорила, что просто устала, и продолжала работать, но внутри всё дрожало.

Перерыв. Я стояла у окна, сжимая в руках стакан с водой, и смотрела на город. Мысли путались. Я боялась, что Олег действительно может сделать то, что обещает. Боялась за свою репутацию, за свою новую работу, за то, что все мои усилия могут быть уничтожены одним заявлением в полицию.

Ко мне подошёл Максим. Вероятно, он заметил моё состояние. Сейчас он стоял рядом, засунув руки в карманы, и молча смотрел на меня. А мне было так стыдно.

— Рассказывай, — сказал он коротко, но без нажима.

Я выдохнула и, не скрывая, рассказала ему всё. Про адвоката, про угрозы, про уголовное дело, про его грязные методы. Про то, как я боюсь, что Олег сможет меня уничтожить, даже если юридически я права. И о том, что это может вылиться на бренд, если Олег решит использовать мою репутацию против меня.