Книга Развод в 40. Бывшая мисс «Никто», страница 59 – Каролина Рипер

— А с работой как? Предложили что-нибудь?

Я на мгновение замерла, опустила ложку и вздохнула.

— Нет, — сказала я, но голос мой был спокойным. — В конце сказали, что выбрали лицо бренда, но не сказали кто. И обещали связаться через пару дней. Честно говоря, я не питаю больших надежд. Там много молодых, красивых девушек, у них есть опыт, фотографии, а я... я только начинаю. Но знаете, — я подняла глаза и улыбнулась, — я ни о чём не жалею. Эта поездка дала мне больше, чем любая работа. Я снова увидела себя. Я перестала бояться зеркал. Я поняла, что могу быть уверенной. И даже если работу не предложат, я уже выиграла.

Кристина посмотрела на меня с лёгким удивлением и гордостью.

— Ань, ты сама не понимаешь, как сильно изменилась за эти дни, — сказала она. — Ты приехала туда с опущенными плечами и потухшим взглядом, а вернулась — совсем другая. Ты светишься.

— Да ладно, — отмахнулась я, но внутри мне было приятно.

Галина Ивановна покачала головой, и в её глазах стояли слёзы умиления.

— Господи, Аня, слушать тебя — радость. Я помню, как ты пришла к нам тогда, в тот вечер, с чемоданом, с котом, вся дрожащая, — и мы не знали, как тебя успокоить. А теперь ты сидишь и говоришь о себе с таким достоинством. Это дорогого стоит, девочка. И поверь, работа не убежит. Всему своё время. А ты — ты уже состоялась как личность. Это главное.

Кот запрыгнул на колени ко мне, свернулся калачиком и замурлыкал. Я погладила его и не захотела прогонять, хотя обычно не люблю, когда он лезет за стол, но он скучал, и я тоже.

Пётр Семёнович откашлялся и заговорил серьёзно:

— А что там с твоими делами, Аня? С этим... с бывшим мужем? Мы слышали, что адвокат звонил.

Они всё ещё не называют его по имени. О звонке я, конечно, рассказала Крис. Я поставила чашку, чуть помедлила, а потом решительно подняла голову.

— Да, — кивнула я. — Он звонил и угрожал. Говорил, что суд будет на его стороне, что у меня нет шансов. Но я ему сказала, что не боюсь. Я отказываюсь от примирения. Буду судиться. У меня есть адвокат, и я не собираюсь сдаваться.

Галина Ивановна нахмурилась, но в её голосе звучало уважение:

— Это правильно, Аня. Ты права, что не боишься. И мы с Петром всегда рядом. Если что, поможем.

— Спасибо, — сказала я. — Но я справлюсь. Я уже всё решила для себя. И знаете, — я улыбнулась, — мне почему-то кажется, что всё будет хорошо. Я не знаю, откуда у меня эта уверенность. Но она есть.

— Молодец, девочка, — сказала Галина Ивановна. — А что хоть фотографии-то дали?

Я улыбнулась, вижу, как у свекрови горят глаза от нетерпения.

— Есть. Сейчас, — я достала телефон, зашла на свою страничку и передала ей. — Вбок листайте.

— Петь, а ну-ка дай очки, — сказала свекровь, забрала у мужа очки и начала разглядывать. — Батюшки. Это ты? Анечка, какая красота. Ух ты. Ой, а тут ну прям русалочка из воды выходит. Ой, какая. Смотри-ка, сейчас не селёдки модные, а нормальные. Вот красивая, хорошая женщина.

Кот мурлыкал громче, а я чувствовала себя почти счастливой. Я вернулась в этот дом не как жертва, а как человек, который начал новую главу своей жизни. И эта глава только начиналась.

Вечер закончился чаем, долгими разговорами и смехом. Я легла на диван, укрылась пледом, и кот, свернувшись у меня под боком, тихо засопел. Я лежала и улыбалась. Даже если никто не позвонит, даже если работа не найдётся, даже если всё пойдёт не по плану — я не сдамся. Потому что теперь я знаю, что сильнее, чем думала. И это чувство прекрасно, его ни на что нельзя променять.