Книга Развод в 40. Бывшая мисс «Никто», страница 25 – Каролина Рипер

— Это, наверное, работа, — сказала Кристина. — Я схожу.

Но я уже встала. Я узнала мелодию. Это был его звонок. Олег. Я не меняла рингтон на его номер — просто забыла. И теперь внутри всё сжалось. Я пошла в коридор, взяла телефон, и палец сам нажал кнопку ответа.

— Алло? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ань, привет! — голос Олега был весёлым, наглым, уверенным, как будто ничего не произошло. — Ну что, как живёшь? Рассказывай, в какой коробке и под каким мостом ты обитаешь? Не замёрзла ещё? Кот жив?

Я сжала телефон так, что побелели костяшки. Внутри поднималась злость — горячая, живая, которая вытесняла страх.

— Привет, Олег, — сказала я холодно. — Ты звонишь, чтобы узнать, как я живу? Или тебе просто не с кем поговорить? Карина уже устала тебя слушать?

— Ой, не злись, — засмеялся он. — Я же забочусь о тебе. Всё думаю, может, передумала? Может, хочешь вернуться? Я могу всё уладить. Ты вернёшься, будешь жить, как раньше. Я даже разрешу тебе ходить на работу, если хочешь. Как тебе такое?

Я усмехнулась. В голосе Олега я слышала не любовь и не раскаяние — я слышала голод. Голод человека, который за неделю понял, что без меня его жизнь стала неуютной. Ни любви, ни тоски. Голод по еде.

— Олег, — сказала я, и голос мой был спокойным, почти безразличным, — ты соскучился по нормальной еде? Видимо, глаженые рубашки закончились, и Карина не знает, где лежат носки. Или ты понял, что я была не просто «толстой и скучной»? Что я была той, кто создавал тебе уют?

Он молчал несколько секунд. Потом ответил, и в его голосе появились нотки раздражения:

— Ты слишком много о себе думаешь, Аня. Я просто предложил тебе шанс. Последний. Откажешься — пеняй на себя.

— Я уже давно пеняю на себя, — ответила я. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что я вернусь. Ты предал меня. Ты выгнал меня на улицу с котом. Ты забрал у меня всё, что мог. И теперь ты смеешь звонить и предлагать мне вернуться? Ты смешон.

— Ну смотри, — ответил он, и его голос стал ледяным. — Живи под мостом, ищи работу, пытайся выжить. А когда у тебя ничего не выйдет — не приходи ко мне. Поняла?

— Не приду, — сказала я. — Спокойной ночи, Олег.

Я нажала отбой и замерла на мгновение, глядя на экран. Слёз не было. Только странное облегчение. Я сделала это. Я не сломалась. Не заплакала. Не согласилась. Я ответила ему так, как должна была ответить много лет назад.

Я вернулась на кухню. Все смотрели на меня. Кристина приподняла бровь, Галина Ивановна настороженно замерла, а Пётр Семёнович отложил газету.

— Это был Олег, — сказала я и села за стол. — Он звонил, чтобы спросить, не передумала ли я. Предлагал вернуться.

— И что ты сказала? — спросила Кристина, хотя ответ знала, видела по моему лицу.

— Я сказала, что он просто соскучился по еде и глаженым рубашкам, — улыбнулась я. — И положила трубку.

Кристина рассмеялась и хлопнула в ладоши.

— Вот это я понимаю! — воскликнула она. — Ань, ты молодец! Я горжусь тобой! Растёшь!

Галина Ивановна пододвинула ко мне тарелку с едой.

— Ты правильно сделала, — сказала она. — Этот человек не заслуживает ни одного твоего слова. Ни одного часа твоей жизни.

— Так что, — улыбнулся Пётр Семёнович, — решение принято? Едешь на тренинг?

Я посмотрела на них, на тёплый свет лампы над столом, на буклет, который всё ещё лежал на краю, и вдруг почувствовала твёрдую, спокойную решимость.