Книга В тисках чужого выбора, страница 14 – Светослава Левкой

Следующий вопрос задаётся Вере, и она верно отвечает про его любимый аромат духов.

— А мне кажется, вы нарочно ошибаетесь — чтобы подольше друг друга не отпускать, — со смехом бросает Лилия Самойлова, оглядывая компанию. — Ребята, вам явно не хватает времени наедине — вам бы почаще уединяться!

Все, переглядываясь, улыбаются. Никита и Вера вынужденно улыбаются тоже, но не смотрят друг на друга.

Потом снова он — и снова его ошибка. На этот раз пауза перед поцелуем чуть дольше: он смотрит на неё, будто спрашивая молчаливого разрешения. Вера, вместо того чтобы отвернуться, остаётся на месте. Поцелуй в этот раз длится дольше первого, и ей кажется, что в комнате становится тише — хотя гости по-прежнему шутят и подначивают.

Вера ловит себя на подозрении, которое становится всё труднее отогнать: неужели Никита нарочно отвечает неправильно? Слишком уж вовремя и слишком часто он «путается» именно в тех вопросах, где на кону поцелуй.

Очередная ошибка — и комната взрывается смехом и криками «Целуйтесь!». На секунду оба замирают, будто у каждого ещё есть право отказаться, — но Вера, вопреки собственному изумлению, первой сокращает расстояние между ними. То, что должно было остаться формальностью, данью правилам игры, вдруг перестаёт быть игрой вовсе. Поцелуй затягивается — жадный, настоящий, — и оба забывают, где находятся и сколько прошло времени.

Когда Вера наконец приходит в себя, комната уже совершенно пуста. Гости — тактично, кто посмеиваясь, кто украдкой — разошлись по другим помещениям дома, оставив их одних.

И тут же, разом, возвращается всё: его слова отцу, подушки посреди кровати, особый сигнал сообщения из его телефона. Фальшь этого поцелуя, даже такого сладкого, вдруг становится невыносимой. Вера резко отстраняется, отталкивает его руки и уходит — быстро, не оборачиваясь — в комнату, которую им выделили на ночь.

Никита идёт следом. Входит без стука, закрывает за собой дверь.

— Вера... — он подходит к ней ближе. В глазах читается желание.

Она делает шаг назад от него, но он берёт её за руку и пытается притянуть к себе обратно.

— Вера... — шепчет он снова, пытаясь поцеловать её в шею.

— Не надо, — обрывает она, отступая на шаг. — Если ты хочешь взять меня силой, то ты должен понимать, что я не получу от этого никакого удовольствия. Я не могу заниматься любовью с тем, кто любит другую.

Слова падают в комнату, как ледяная вода. Никита застывает — что-то в его лице меняется, гаснет. Он молчит, разворачивается и выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Вера остаётся одна. Ложится, не раздеваясь до конца, и долго смотрит в темноту чужой спальни, слыша, как в других комнатах смеются и разговаривают счастливые друзья. Никита не пришёл спать в их комнату в эту ночь.

После той поездки к Самойловым Вера с головой уходит в работу. Встречи с дизайнерами, переговоры о тканях и логистике для будущего бренда занимают теперь почти каждый день — и, кажется, впервые за долгое время в этих делах есть не просто способ отвлечься, а настоящий азарт.

Однажды вечером она возвращается домой особенно воодушевлённая — один из крупных поставщиков согласился на выгодные условия для её первой небольшой коллекции, готов даже прислать образцы бесплатно, просто чтобы посмотреть, что получится. За общим ужином, где сидят и Никита, и Марина Аркадьевна, она делится этой новостью со свекровью, будто интуитивно ищет там более безопасный отклик.