Книга Жажда, страница 19 – Анна Котляревская

Наконец-то Алина с Моникой вышли. Уж не знаю, что там с собакой делали, но ее состояние заметно улучшилось.

— Все хорошо, – сообщила девушка, сияя глазами. Кажется, что и хозяйке стало легче. Пожалуй, все же Моника очень дорога ей. Понимаю, для меня Декс тоже. – Спасибо, что поехал с нами.

Ну, ничего себе. Там что и с Алиной провели профилактическую беседу?

— Мы с Дексом всегда несем ответственность за свои поступки, – улыбаюсь, рассчитываясь на кассе. – Поэтому предлагаем позавтракать. Слышал, что в Киеве открылось одно кафе, куда можно с собаками.

Предложение было спонтанным даже для меня. Вообще-то мне уже на работу пора… но эти сияющие глаза притягивают побыть с ними еще.

— Я в пижаме… – разводит руками Алина. Это вызывает у меня улыбку.

— Уверен, что ты в пижаме выглядишь лучше других в вечерних платьях, – говорю тихо ей на ушко, ловя взглядом как бледные щеки немного краснеют. – Тем более, твоя одежда не очень пижамной выглядит.

Она еще некоторое время рассматривает стыдливо свою кожанку, но все же соглашается. Декс и Моника бегут к машине наперегонки. Снова усаживаются вместе на заднем сиденье. И поскольку Декс «просит» открыть ему окно, чтобы высунуть язык в него, настроение у пса на высоте. И какого-то лешего, и у меня тоже!

Алина

В кафе посетителей было немного. Персонал оказался очень дружелюбным. У столиков были отдельные места для домашних питомцев. Кроме обычного меню, было еще и собачье меню. Мы заказали им две тарелки сухого корма, но Моника и Декс все равно ели с одной… Не хочу это признавать, но, похоже, он ей действительно нравится! Ох, и почему именно Декс… почему именно собака Демида?

— Очень романтично, – отшучиваюсь, бросая иронический взгляд на этих двоих.

Втягиваю молочный коктейль, оставляющий белую пенку на моих губах. Взгляд мужчины зависает на них, а наглые пальцы тянутся, чтобы убрать ее… Демид делает это так неспешно, что я замираю. Перестаю слышать все, что происходит вокруг. Ничего не вижу. Мой мозг сконцентрирован на его прикосновениях… и пальцах, которые давно стерли пенку и теперь почему-то скользят по моей нижней губе… Ах! Я отстранилась сама, хотя не уверена, что действительно этого хотела. Кажется, что Демид и сам будто просыпается ото сна.

— Должен извиниться за то, что так грубо отправил тебя домой в тот вечер… – прокашлялся он. – Ты ни в чем не виновата. Просто тема бокса мне не нравится.

Я молчу, не зная, как правильно подобрать слова.

— Да, понимаю… То есть, не очень понимаю, ведь у тебя боксерский центр…

Демид стучит пальцем по чашке с кофе, глядя в окно.

— Бокс – это моя жизнь, Алина. К сожалению, сейчас только в таком проявлении… – наконец говорит он и возвращает мне взгляд. Он такой тёмный. Неужели мед больше никогда не вернется?

— Поняла, – киваю. – Так ты оставил боксерскую карьеру не по собственному желанию?

Он выдыхает. Боюсь, что сейчас начнет снова злиться. Я не хочу его раздражать, мне действительно интересно.

— Не по-собственному, – сухо отвечает он.

Что ж, кажется, большего он не расскажет. Не знаю, что там у него случилось в жизни, но уверена – это до сих пор хранится в самом темном уголке его души. Кому, как не мне, это понимать. Кому, как не мне, знать, что ту часть души лучше не ворошить, чтобы не превратить в черную дыру.