Книга Не делай этого…, страница 27 – Галина Колоскова

8 глава

Я сомкнул на мгновение веки, пытаясь прогнать возникшую в висках боль. Желание глотнуть запрятанное Мишкой виски стало невыносимо острым.

— Ну, вот и доехали, – удивился я, заметив указатель на Степановку. – Самое сложное позади.

— Не торопись…

Тихое предупреждение Дарьи резануло по нервам сильнее, чем окрики на трассе.

— Сейчас нам надо запечатать её могилу. Крест, установленный вами с другом, Явдоха снова выдавила, а значит, может найти пристанище в гробу.

— Прям как вампир. – Нервно хохотнул я.

Перспектива шарахаться ночью по кладбищу не радовала, но делать было нечего. Я свернул на знакомую просеку и, затормозив перед железной оградой, на всякий случай перекрестился.

— Вот ты и стал верующим поневоле, – усмехнулась Дарья. – Иди за мной и ничего не бойся! Те, кто встал в ряд – на нашей стороне. Это жертвы Явдохи, удерживаемые на земле её заклинанием. Открой им доступ на небеса и сотни грехов отмоешь, а ещё заслужишь благодарность их родственников. В Степановке давно боятся выходить по ночам за порог…

Я понял значение её фразы «встали в ряд», пройдя несколько метров за калитку места упокоения усопших. Серые тени на фоне чернеющих в темноте погостов… Они держались за руки, образуя коридор до могилы Явдохи. Я боялся смотреть за спины призраков, хватало того, что слышал. Если в первое посещение кладбища меня поразила давящая тишина с отсутствием признаков жизни насекомых и птиц, то сейчас воздух сотрясался от множества звуков. Надрывно каркали вороны, визжали кошки, собаки выли так, будто оплакивали покойников не за одно столетие. А ещё треск сучьев под невидимыми ногами, дикий хохот и ор закатившихся криком младенцев.

— Вот это какофония, – прошептал я сквозь сжатые губы.

Но Дарья меня услышала и ответила:

— Бесится нежить, мечется, но сделать ничего не может. Мы не только под защитой Бога, но и её же силы. – Она выставила перед собой чёрный том. – Знаешь, сколько тут заклинаний? Новых, выдуманных самой Явдохой и не раз ею опробованных?

— Много? – чуть слышно поинтересовался я.

— Сто тридцать! Ровно по одной на каждый год жизни, последнее самое сильное, написано кровью. Это защита тебя от напастей до тех пор, пока она не подселилась. От любой, понимаешь? – Мне показалось, что она улыбается. – И от посторонней нечисти тоже!

Она ударила книгой по щупальцу чёрной тени, протянутому сквозь расставленные ноги призрака. Жуткий вой и шипение, как от сильной боли, раздались в зарослях кустов. Поднялся ветер, обрушивший на наши головы жухлую траву с прелыми листьями и жирный пепел.

— Ну, вот и ещё один рассыпался, – рассмеялась девушка, которая, казалось, не боится вовсе. – Теперь ставь на место крест. Хоть одну молитву знаешь?

Я отрицательно покачал головой. Крещёный в детстве нехристь, как и множество моих сверстников.

— Хорошо, я буду читать молитву, данную нам самим Христом, одинаковую во всех верованиях, и знать её должен каждый. Вслушайся и запомнишь.

Она зажала том между ног, освободив руки для того, чтобы креститься.

— Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.