Книга Дурочка деревенская, страница 56 – Виолетта Иванова

— Я ей сказал, что Красильников — наш возможный партнер, — тихо проговорил Олег.

— Что? Ты дурак? — Виталий чуть не подскочил на кресле и был готов стукнуть сына по тупой башке любимым бокалом.

— Просто она так быстро подошла ко мне и спросила, кто это. Ну я и сказал, что возможный партнер. Первое, что пришло в голову. Прости, — тихо проговорил Олег.

— Дура-а-аак, — на растяжку проговорил Виталий. Немного помолчал, потом тяжело вздохнул. — Ладо, что-нибудь решу с Игорем, тоже буду пудрить ему мозги. А может и прокатит. Так, сейчас звонишь Марине, чтобы она подготовила все документы и утром пусть положит папку мне на стол. Подскажешь ей, на что обратить внимание, чтобы мы выглядели крутыми партнерами. На завтра расклад такой — я в офис встречаться с Красильниковым, ты — сидишь дома или едешь к Ирине, играешь перед ней дурака. Она явно захочет узнать, почему ты ее бросил, потребует бурного примирения, поэтому будет лучше, чтобы вы встретились где-нибудь в другом месте, а не на квартире, чтобы она не затащила тебя в постель. Постарайся убедить ее в том, что твой отец сошел с ума и спутал Красильникова с каким-то своим старым знакомым. Или нет. Скажешь, что просто подходил, чтобы поздороваться и выразить свое почтение. И все это ради нашего светлого и счастливого будущего.

— Понял.

— Крутись перед Ириной, изображай влюбленного идиота. Месяц, ты слышишь, месяц отводи ее подальше от меня. Можешь даже купить ей какую-нибудь бриллиантовую безделушку, чтобы она успокоилась. Только кольцо не покупай, а то решит не известно что, потом не отговоришься, что это не помолвочное кольцо, а милый подарок. И помни — никакой постели с ней.

— Отец, — Олег замялся, не зная, говорить ему или нет, — тут такое дело. У меня не может быть детей. Помнишь я через год после свадьбы с Наташкой свалился с воспалением легких и почек? Так вот — осложнение.

Виталий долго смотрел на сына, потом снова молча наполнил почти до краев свой бокал водкой, выпил и как-то сразу осунулся. Поставил бокал на стол, опустил голову. Олег увидел, как отец разом постарел, сник, словно разом выпустили воздух из футбольного мяча.

— Сын, скажи, для кого я все это делаю? — голос Виталия звучал глухо, с болью. — Зачем мне все эти бабки, машины, дома? Зачем мне эта долбаная фирма, которую я никому не смогу передать? Прошу, выйди сейчас. Мне надо подумать.

Олег развернулся и ушел. Закрывая дверь кабинета, он услышал какой-то сдавленный стон отца, но возвращаться не стал. Ему самому хотелось выть от безысходности. Даша, Дашка, дурочка деревенская, которую он лишил девственности, бросил там на берегу, стала красивой, до безумия роскошной женщиной, которую хотелось ласкать, любить до звезд в глазах, восхищаться и падать перед ней на колени. Не просто женщиной, а женой одного из самых богатых людей страны. Если еще час назад хотелось верить, что он ошибся, но сейчас был уверен и к своему стыду понял — он идиот и подлец.

В своей комнате Олег позвонил секретарю Марине, дал необходимые указания, а потом завалился на кровать. Перед глазами раз за разом вспыхивали картинки — море, огромный валун, тело девушки, ее стоны, распахнутые глаза и ее взгляд, когда он сбегал от нее. А потом появлялась она — в платье кремового цвета, украшенное аккуратной вышивкой. Юбка длиной до середины икры, открывала ее стройные ножки, тонкие лодыжки, аккуратные ступни в замшевых туфельках. И снова на руках появлялось забытое ощущение настоящего бархата и тепла кожи. Губы задергались от воспоминания о вкусе ее губ, сердце заколотилось от воспоминаний ее стонов. И снова, как юнец, он хотел ее до дрожи в руках, до боли в яйцах. Да какая она деревенская дурочка — она красавица, королева его сердца, фея его ночных желаний. А телефон, который он положил рядом с собой на тумбу, продолжал трезвонить входящими звонками и пиликать сообщениями. Хотелось схватить его и зашвырнуть со всей силы в стену.