Книга Урок предательства, страница 51 – Ляля Прах

Это и есть главный результат урока предательства. Он отсек от меня все лишнее. Все надежды на внешнее спасение. Всю веру в «должен» и «обязан». Оставив голую, пугающую, но абсолютно понятную суть: мое выживание и благополучие моих детей зависят только от меня. Всегда. В любой ситуации. И этот выбор – выбирать себя – больше не ощущается как эгоизм. Он ощущается как единственно возможный, животный и честный акт любви. К ним. К жизни. К себе.

Я возвращаюсь к столу, беру дешевую ученическую тетрадь. На первой странице, которую я открываю не первый день, написано всего два слова: «Урок предательства».

Я пристраиваюсь под светом лампы, беру ручку и начинаю писать. Не для публикации. Не для мести. Для свидетельства. Для того, чтобы зафиксировать формулу распада и формулу выживания.

«Я чувствую себя в гигантской ловушке, из которой нет выхода…»

Я пишу. А за окном нового города, в абсолютной, ничем не нарушаемой безопасности моего молчания, наконец-то начинается моя жизнь.

Самолет мягко приземлился, капитан объявил о том, что в Амстердаме нас ожидает прекрасная солнечная погода, и попросил не вставать с мест, пока не погаснет табло. Большинство тут же поднялись со своих кресел и начали доставать ручную кладь с полок. Мне всегда интересно – что движет этими людьми. Кроме тех, что опаздывают на стыковочный рейс. Возможно, страх. Замкнутого пространства. Они так стремятся вырваться из видимых клеток, не замечая, что невидимые – безнадежнее.

Амстердам встретил мои распущенные волосы и такие же манеры. Странно, но тогда мне казалось, что такое поведение идеально для этого города. Как мой розовый берет – для осеннего Парижа. Стереотипы. Я ими тоже не пренебрегала. Зато я была свободна и молода. А за молодость можно простить слишком многое.

По пути взяв бокал с зеркального столика и бутылку итальянского из бара, я вышла на террасу. Прекрасный вид на канал, залитый послеполуденным солнцем, радовал мои красивые голубые глаза.

Приняв душ, вернулась на террасу. С бокалом в руках, но без какой-либо одежды я выглядела более чем эффектно. Старый немец открыл было рот в желании выразить слишком уж банальное восхищение, но его благородная фрау быстро вернула дедулю в действительность звонким подзатыльником и захлопнувшейся дверью их балкона. Я подставила свое блестящее от капелек воды тело солнечным лучам.

— Жизнь прекрасна, – произнесла я томно вслух. Величайшее удовольствие – то, которое ты доставляешь сам себе. И в этом мне, пожалуй, не было равных. Мужчины требовались мне как ступеньки в небо – строительный материал для моих желаний, и не более. До встречи с ним. Но это случится позже, а сейчас я наслаждалась собой, и только.

О своем детстве вспоминать я не люблю, как и каждый, кто не имел в нем того, что хотел. Конечно, игрушки, прибитые к полу, – не моя история, но зависть к рыжему соседу, каждую неделю демонстрировавшему свое превосходство новой пластмассовой машиной или деревянным пистолетом, в жизни взрослых возможностей переросла в маниакальное желание иметь все, к чему я только мог прикоснуться. А позже и все то, что мог просто представить. Став единоличным владельцем медиахолдинга, сейчас я имею действительно все. Но деньги с их эквивалентами с годами потеряли для меня ценность и смысл. Наконец я наигрался и вырос. Когда о чем-то страстно мечтаешь, это кажется целью всей жизни, путеводной звездой и музой. Но стоит это заполучить, как обманчивый мираж рассеивается, и ты оказываешься посреди пустыни своей потерявшей краски жизни. Тогда у тебя два пути – погибнуть от разочарования или достать новые холсты и начать все сначала. Я выбрал второе.