Книга Узнай меня, если сможешь, страница 60 – Лада Шведова

А я умру со стыда.

Как проклятый Орешин оказался в моем самолете?

Я жалко всхлипнула.

Моя соседка, милая женщина, всю дорогу предлагавшая мне мятные леденцы, посмотрела на меня с сочувствием и протянула очередную конфетку. Если меня и интересовала конфетка, то только в качестве метательного снаряда – хотелось запустить ее Антону Орешину в лоб! Потому что, когда я обернулась, чтобы еще раз – последний! – убедиться, что мне не померещилось, Орешин опять глазел в мою сторону! И опять с этой своей многообещающей улыбочкой.

Мне конец.

Нет сомнений, эту историю, не самую эпичную и, если не преувеличивать, не самую позорную, Орешин выставит в таком свете, что мне потом захочется смыть себя в унитаз. На мне наверняка какой-то сглаз. Или проклятье. Или что там еще бывает, когда в один момент жизнь переворачивается с ног на голову, и неудачи начинают сыпаться как из рога изобилия.

Самолет приземлился, пассажиры взметнулись со своих кресел, торопясь вытащить ручную кладь, а я все сидела на месте с пылающими от стыда щеками. Как только проход немного освободился, собрала вещи и встала в общую очередь.

— Можно поздравить леди с облегчением? – раздался голос над ухом.

— Ха-ха, как смешно, я захотела в туалет! – Я даже оборачиваться не стала, прекрасно представляя себе физиономию Орешина. Она у него всегда одинаковая: усмешечка на пол-лица, глаза хитрющие, злополучные ямочки на щеках. Все, чтобы заманивать жертв, а потом их обсмеивать в своем подкасте.

К сожалению, в проходе некуда было убежать и даже отойти, разве что по головам других пассажиров преодолеть очередь. Так и пришлось еле-еле двигаться вперед, чувствуя, как Орешин дышит в затылок. И еще улыбается! Честное слово, я спиной ощущала эту его многообещающую улыбочку!

Из самолета я вырвалась, словно птица из клетки, и на голову тотчас обрушился сумасшедший ливень. Дождь лил стеной, я взвизгнула и побежала по трапу, следуя за остальными пассажирами в автобус, который должен довезти всех до аэропорта. Автобус стоял рядом, но за какую-то минуту я успела промокнуть до нитки.

Забежавший следом Орешин тоже, хоть одна хорошая новость!

— Погодка та еще, – сказал Антон. – Ты на побережье или в горы?

— В горы.

— На Новый год?

— Угу.

— Я тоже, – гордо сообщил он, хотя я не спрашивала. Затем посмотрел на меня сверху вниз и добавил: – Ни за что бы не подумал, что ты любительница горнолыжного отдыха до такой степени. Или собралась подрабатывать скребком на заднем канте? Знаешь, вместо ратрака склоны выравнивать.

Я покраснела от злости и отвернулась – никогда не могла отвечать ему по достоинству. Выходило то грубо, то неловко, то и вовсе нелепо! Как водится, остроумие пропадало в самый ответственный момент, оставляя меня в гордом одиночестве против ушлого врага. А раз такое дело, лучше помалкивать.

Хотя ранее все мои потенциальные ответы осложнялись моими выдумками: пока вспомнишь, где, что и как наврала, разговор уже сто раз менял направление. Пожалуй, когда у меня появятся дети, объясню им, что врать не столько нехорошо, сколько сложно и энергозатратно.

Орешин, словно не увидев, что я не настроена на беседу, продолжил болтать:

— Как поливает! Совсем не зимняя здесь атмосфера. Но не переживай, в горах снежно, если на побережье дождь, значит, там снег. И очень обильный, судя по тому, как льет.