Книга Мое так называемое лето, страница 97 – Лада Шведова

Тимур сжал мои плечи и взволнованно выдохнул. Он тоже думал, что все это странно? Его пальцы сжимались все сильнее. Может, он просто решил сделать мне массаж. Или он… останавливал себя от нового необдуманного решения.

Я уже отпустила ситуацию и просто тонула.

Не знаю, что делал Тимур.

Не знаю, сколько все это длилось.

Но очнуться пришлось, когда мне в спину ударил свет телефонного фонарика. Конечно, меня не волновало, что нас нашли. Я во все глаза смотрела на Тимура – его лицо было освещено так ярко, а я стояла так близко. И он тоже смотрел на меня. Потом резко одернул руки и закрыл глаза руками, как бы скрываясь от слепящего света, но как будто и от меня тоже.

— Сразу двое голубков! – Это оказалась Катя, и говорила она в рацию. – У меня королевский дубль, прием!

— Кто там?

— Журавль и Сибирь.

— Принято. – Отвечал ей Кит, судя по голосу. – Ищи дальше.

Но Катя задержалась, еще раз осветив нас ярким светом:

— Ну вы, конечно, парочка. Зачем вдвоем-то за душевые забились? Самое очевидное место, ребят. Вас же не подыхайки искали… – Она ушла, продолжая ворчать.

Вернулась темнота, а вместе с ней и напряжение.

— Нам надо идти и… – Я медленно попятилась от Тимура, потом резко развернулась и выбежала из душевых.

В ушах шумело от эмоций, поэтому я не услышала его шагов за спиной. А он был позади – нагнал меня, взял за руку и резко развернул к себе. Одно мгновение на новое столкновение взглядами, и… он привлек меня к себе и поцеловал. Совсем не мягко или нежно, скорее рвано, нервно и со стоном, что вырвался из его груди. Я схватилась за его футболку, чтобы удержаться на ногах, он запустил руку в мои волосы, продолжая целовать.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Он резко отпустил меня и шагнул назад. И выражение его лица… я прикусила губу, чтобы сиюминутно не расплакаться. Потому что Тимур смотрел с сожалением, качал головой и разве что волосы на голове не рвал – чтобы я уж точно поняла, насколько ему жаль.

Впрочем, он-таки решил меня добить:

— Сибирь, я… не хотел. Мне жаль.

Он это сказал. Взял и сказал! Вынес этот жуткий приговор, который был намного, намного хуже прошлого «мы можем быть такими классными друзьями». Лучше быть друзьями, чем сожалением или ошибкой, совершенной… не знаю, по какой причине. Может, темнота ему голову вскружила, вот и весь ответ.

Только этот ответ чувствовался бетонной плитой, что придавила тело и переломала все кости. Не самое приятное ощущение.

Я стояла на месте, Тимур тоже не шевелился.

— Мне не стоило… – Он шагнул ко мне с неясной целью, но я вытянула перед собой руку, останавливая его.

Он тяжело сглотнул и неровным тоном продолжил:

— Не знаю, что на меня нашло. Я обычно так не делаю – не накидываюсь ни на кого в темноте. Просто… это, наверное, уже глупо и странно. Ты внесла меня в свой личный черный список, я это понял. До меня так и не дошло, почему ты это сделала, но это и не важно… Ты скажешь: «Ну подумаешь, какая-то девчонка вычеркнула тебя из жизни, что с того? Разве это повод ее преследовать?» И это будет правдой: не ты первая, не ты последняя возненавидела меня с первого взгляда. Но я просто… – Он посмотрел мне в глаза. – Почему-то не могу оставить тебя в покое. Мне надо знать, за что ты так со мной поступила. Не из-за розыгрыша же, в самом деле!