Книга Мое так называемое лето, страница 71 – Лада Шведова

— Пока не знаю. Буду решать утром по самочувствию.

— Поняла. – Женя разочарованно вздохнула. – Ты прямо как зависящая от погоды бабушка. Давай там, лечи свою нежную сибирскую кожу. И выходи хотя бы на вечерку. Видела объявление в чате? С понедельника начинаются вечерние смены.

— Я подумаю.

— Думай. Хочу уже взглянуть на твою стрижку вживую…

Со всеми солнечными проблемами мне не удалось толком порадоваться своему обновлению. Я все еще чувствовала легкость и радость, но к отражению в зеркале относилась с опаской. Все не могла понять, идет мне или нет, хорошей получилась стрижка или нет. Горшка не было точно, Гоголя тоже, только короткое объемное каре, но с ним я выглядела совсем, совсем другой. Резко стала взрослее, непонятно откуда взялись скулы, хотя раньше мое лицо было круглым, мягким. Из-за тяжести волос у корней никогда не было такого объема, а он тоже сильно менял внешний вид. Из отражения в зеркале на меня поглядывала незнакомка. Пока. Но со временем я к ней привыкну.

Микаэлле Андреевне все понравилось, хотя она долго причитала из-за утраты «такого богатства». Но потом сама себя одернула и сказала, что главное богатство девушки – это ее ум, так что все правильно.

Еще я отправила Александру свою фотографию. Даже не знаю, зачем. Может, мне было тоскливо сидеть весь день в Скворечнике без возможности показаться на улице. Вампиры с обугленной кожей не выходят днем, их время наступает ночью. Как раз ночью я и выбиралась до ближайшего магазина, на этом мои подвиги заканчивались.

Отец перезвонил почти сразу.

Я отвечала с мыслью, что сейчас он меня отчитает. Скажет что-то такое отцовское, как в мои шестнадцать, когда я захотела набить татуировку и долго ругалась с ним на этот счет. Он так и не дал разрешения, а в тату-салоне оно требовалось. Насчет татуировки я тогда передумала, так что… в общем, ладно.

Но вместо претензий Александр сказал:

— Как ты на нее похожа.

Конечно, он говорил о маме.

Я промолчала, и он продолжил:

— У нее была такая прическа, когда мы встретились. Тебе идет, Слава.

Я снова промолчала. Что тут сказать? Тем более о маме мы говорили так редко… можно сказать, не говорили совсем. Но по некоторым фразам я понимала, что Александр на нее весьма обижен за их прошлое.

Он кашлянул и вернулся к привычному деловому тону:

— Как у тебя дела? На отель хватает? Я пополню твою карту и…

…Вызов я сбросила, не дослушав. И утерла неизвестно откуда появившиеся слезы. Просто мама и все связанное с ней всегда были для меня болезненными, острыми темами. Наверное, так будет всю жизнь. Не представляю момент, когда перестану по ней скучать и о ней думать.

Вечером, когда солнце начало садиться, я прогулялась к морю и с наслаждением искупалась в прохладной воде. Я плавала до самого заката, до изнеможения в мышцах. Вспоминала прошлые тренировки и то, как сильно мне нравилось плавание. Может, пока море под боком, начать тренироваться снова? Для себя. Идея казалась такой заманчивой, что пугало уже другое – что мне не захочется уезжать вовсе.

Но в конце лета придется, меня ждет студенческая жизнь. Я и так пропустила целый год после школы. Это была очередная ссора с отцом – он наотрез отказался отпускать меня в другой город, пока мне не исполнится восемнадцать. Был у него пунктик на этот счет. Может, поэтому при первой возможности я села на тот поезд. Может, ему со мной и правда не всегда было просто. Может, мне надо было уехать подальше, чтобы это понять.