Книга Генерал, мы в разводе!, страница 3 – Максим Добров

Алина отвела взгляд.

— Если бы я сказала, вы могли отказаться.

— Не смейте делать меня виноватой в собственной лжи.

Она вскинула лицо. В глазах стояли слезы, но рядом со страхом появилась злость.

— А что мне оставалось? Все либо боятся отца, либо работают на него. Вы сами ушли от Воронцова и должны понимать, что иногда правду приходится выдавать частями.

— Вы ничего не знаете о моем браке. И не имеете права управлять мной так же, как они управляют вами.

Алина отшатнулась. По щекам покатились слезы, но за дверью уже послышались шаги.

— Охрану должны были сменить через двенадцать минут, — прошептала она. — Их вызвали раньше. У нас осталось не больше трех.

Я подняла дорожную сумку.

— Что еще вы скрыли?

Она прижала коробку к груди и посмотрела на меня так, будто ответ мог разрушить единственный выход.

— Расскажу в машине. Если мы сейчас не уйдем, меня отсюда уже не выпустят.

За дверью остановились шаги, и ручка медленно опустилась.

— Алина Викторовна? — позвал мужчина. — Ваш отец просит спуститься. Церемония начинается.

Алина побелела так быстро, что я испугалась, будто она упадет и мне придется вывозить невесту на тележке для белья. Она задела локтем флакон духов и едва поймала его дрожащими пальцами.

— Я не могу, — прошептала она, не сводя глаз с двери. — Вера, я правда не могу к ним выйти.

— Тогда не стойте на месте и не помогайте им себя поймать.

Я забрала у нее коробку, положила сверху клатч и протянула дорожную сумку. За время подготовки я изучила план усадьбы, расписание персонала и момент, когда горячее повезут в зал. В нормальных обстоятельствах запасной выход через комнату стилистов давал нам двенадцать спокойных минут. Теперь спокойствия не осталось, зато выход пока никуда не делся.

— Вы все еще мне помогаете? — спросила Алина.

Надежда на ее лице выглядела почти болезненно.

— Пока да. Но если в коробке лежит не обувь, а отрубленная голова, счет вас не порадует.

Ее губы дрогнули.

— Там туфли.

— Вы слишком настойчиво это повторяете.

В дверь постучали сильнее.

— Алина Викторовна, я открываю.

Я толкнула створку в комнату стилистов. Там пахло лаком для волос и нагретыми щипцами, на стойках висели платья подружек невесты, а у стены стояла тележка с полотенцами. Мы успели закрыться изнутри за секунду до того, как в свадебных апартаментах повернулся ключ.

— Она была здесь, — сказал охранник кому-то в коридоре. — Платье осталось.

Алина застыла. Глаза расширились, пальцы впились в ручки сумки.

— Не оглядывайтесь, — тихо велела я, открывая следующую дверь. — Они рассчитывают, что вы испугаетесь и перестанете думать. Не делайте им такой подарок.

— Я уже почти ничего не соображаю.

— Тогда соображать буду я. От вас требуется быстро идти и не терять туфли, ради которых мы обе рискуем испортить прически.

Она кивнула и пошла следом.

Служебный коридор вывел нас к лестнице. Снизу доносились звон посуды, команды поваров и первые ноты свадебного марша. В нашей ситуации музыка звучала не торжественно, а угрожающе, словно охота официально открылась.

На площадке появилась девушка с охапкой белых роз. Увидев Алину в сером платье, она остановилась.

— Невеста же…

— Аллергия, — перебила я, подхватывая Алину под локоть. — Отек, пятна и очень дорогая фотосессия в приемном покое, если мы не доберемся до аптечки.