Книга Тринадцатая, страница 7 – Клава Юхонька

Комната бабушки пустовала недолго, еще до ее смерти мы все разобрали и избавились от лишнего, такова воля умирающего, не хотела она чтоб в ее жизни после смерти копались чужие руки. Помню, как ослабленная старушка, которой с трудом давалась вечерняя прогулка, развела костер на заднем дворе и сожгла практически все свои вещи: кучу книг, фотоальбомов, разных причудливых вещей. Она попросила меня оставить ее одну, я лишь мельком наблюдала за происходящим из окна своей комнаты. Это было так странно, смотреть как человек уничтожает свою жизнь, позволяя памятным моментам раствориться в порывах ветра, разбегаясь по миру.

Теперь на этом кладбище жизни моей бабули росли гортензии, я посадила их спустя 40 дней с момента кончины, по ее велению. И вот уже третий год они радуют глаз, напоминая мне о том, что все с собой в могилу не унесёшь. Именно с того дня, я стала как-то проще относиться к жизни и ценить моменты, а не воспоминания.

Что касается первого этажа, с кухней, гостиной и гостевой комнатой, там все останется в общем пользовании, впрочем, как и чулан под лестницей, вот где им самое место. Была мысль поселить их там, даже старые метла бы не стала доставать и убирать, слишком много чести.

Жаль нельзя поделить дом так, чтобы вообще не пересекаться. Да и кухню я свою люблю, все-все в ней делала под себя.

Вылезла из ванной я другим человеком, хотелось петь и танцевать, перезагрузка состоялась, да и мысль о грядущем пополнении уже приелась, перестала так будоражить сознание.

Вернувшись обратно в кровать, я приобняла кота, который важно лежал на краю подушки и даже не заметила, как снова провалилась в сон, на этот раз без жутких картинок, просто пустота. Видимо аромамасла вскружили мне голову.

Черт, какой прекрасный запах розмарина и чеснока, я не властна над своими же слюнями, это вообще как? С уголка губ, прямо на подушку сочился ручеек, от чего кожа на щеке разбухла, словно губка.

Не сразу я осознала, что происходит. Кота в моей кровати уже не было, полотенце что впитывало влагу с моих волос валялось на полу, а прическа — теперь я кудряшка Сью, отлично. Хотя, у меня отпуск, я у себя дома, о чем вообще речь, могу себе позволить.

Вот черт, время уже около 20:00, с учетом того количества часов, что я проспала, боюсь даже представить, чем буду заниматься ночью, явно не спать.

Собрав кудряшки в один большой пучок на затылке, и натянув пижаму с медвежатами, я побрела на кухню, кушать хотелось ужасно, со вчера там должна была остаться пицца. Отличный ужин я считаю.

Попривыкнув к запахам, которые наполняли комнату, я совсем забыла про то, что это нестандартно для моего дома, да и про новых соседей тоже. В общем, еще не проснулась похоже. И только лишь, когда спустилась на последнюю ступеньку старой дубовой лестницы, что вела прямо к островку гарнитура, поняла: на моей кухне хозяйничает самый красивый из братьев, в фартуке и белых шортиках. Его тело расслабленно, тонкая талия перетекала в широкую спину, так забавно поигрывает мышцами. Кое где виднеются шрамы, но они не портят общей идеальной картины. Аполлон! Вот бы потрогать.

Так, Вика, прекращай, он жулик, ворвавшийся в твой дом! Трогать ей захотелось! — Голос феминистки все же вернул прилив крови к голове.