Книга Выбор, страница 63 – Клава Юхонька

Ладони Гордея мнут бедра, он тянет за резинку и подсадив повыше стягивает лишние кусочки ткани. Морщусь от неприятного контакта тела и дерева. Оно кажется холодным.

— Скажи чего ты хочешь, открой свои желания, хочу это слышать. Скажи, — жмется к моему лицу, засасывает то нижнюю, то верхнюю губу. Так жадно, что местами больно. — Ты моя, моя, слышишь?

Я не знаю, что больше меня вставляет, его прикосновения, власть или слова. Это гребанное комбо просто выносит. До луны и обратно, и так бесконечно много много раз.

— Просто целуй, слышишь? Целуй.

Только вот он наоборот.

Замирает. Отстраняется немного.

Но моя хватка только усиливается.

Палец касается моих распухших губ. Даже боюсь представить как я сейчас убого выгляжу. Но он смотрит так… Он влюблен? В меня?

Нет, я придумала. Просто показалось.

— Ты невероятно красива, — вдруг нарушает тишину.

Я только сейчас понимаю, что сижу перед ним в одной футболке, с торчащими сосками, краснющими губами, и все это при свете дня.

— Это надо снять, — тянет за край майки, а я отчего-то иду в сопротивление.

— Руки!!! — Командует он, от чего я вздрагиваю и повинуюсь. Это как вообще работает?

— Так лучше, — водит пальцами по груди, обводит соски, не касаясь их. А потом устремляется ниже. Живот сводит спазмом. Каждое его движение, каждый сантиметр тела отзывается невероятным букетом эмоций. Захлебываюсь в похоти и жажде ощутить его в себе.

Он демон. И я одержима. Пусть так. Только не останавливайся.

— Гордей, ты там? — Секунда и желание пропало. Сучка, ну ты сама напросилась!

Стучит в дверь, раздражая меня все больше. А герой сего представления лишь ржет, пытаясь прижать свой стояк.

Покопавшись в одной из шкатулок он вытянул ключ и направился к двери. У него что все это время был запасной?

— Ну вот, знала что найду тебя тут. Мы сегодня караоке устраиваем. Типа концерт для своих. Подумала, может придумаем что-то вместе? Есть парочка идей. Идем готовиться?

— Да когда же ты уже угомонишься, восходящая звезда, — дергаю за ручку двери, и открываю на максимум. Этого не ожидал даже Гордей. Но его все это не огорчило. Даже наоборот.

— Так вы… Гостья брата, гостья брата. Урод ты, Гордей. Как и все мужики. А что касается тебя… Вовремя подсуетилась. Вертихвостка рыжая.

Я наконец-то ликую. Эта сучка больше не посмеет тянуть лапки к моему мужику. Да, все, пометила. Да и очевидно, что он тоже этому рад. Я довольна. Улыбаюсь как дурочка, пока натягиваю разбросанные шмотки. Пусть сексуальное желание поутихло, но я все еще на взводе. Ох, уж эта женская ревность.

— И что мы теперь будем делать? Поедем в город? Расскажем все моему шефу?

— Что именно?

— Ну про картины, про то что это Антон все мутит.

— Дорогая моя девочка, в психушке нет ничего романтичного. А именно там мы и окажемся, если поведаем историю о твоем увлекательном приключении.

— Но, что тогда нам делать? Только не говори, что мне теперь надо к нему переехать и притворяться влюбленной дурочкой.

— Чего? — Гордей явно недовольный моим планом хватает меня за запястье и прижимает к себе. Наши губы в миллиметре друг от друга, парю в воздухе даже не касаясь носочками пола. — Я даже касаться тебя ему не позволю, не то что бы в одну кровать. И похер мне на все, даже если от этого будет зависеть чья-то жизнь. Поняла?