Книга Мужу привет, страница 2 – Мия Куквин

Мерзко и противно. Он возможно и не будет вылезать из постели. А мне видимо суждено провести ночь под проливным дождем.

Ни паспорта, ни денег, ни телефона. Сумка так и осталась на крючке, куда повесила ее, бесшумно входя в квартиру, чтобы сделать сюрприз.

Иду по ночному городу, мимо проносятся машины. Мне холодно, неприятный сырой ветер проникает под тренч, холодя полуобнаженное тело. Я даже в гостиницу пойти не могу, без денег меня выдворят оттуда и посмеются в лицо.

Слезы все катятся. Я даже не парюсь их стирать.

Не знаю, сколько времени я брожу вот так, но прихожу в себя только когда оказываюсь около свежих новостроек. Это единственное место, где я бывала, и дорогу к которому каким-то чудом запомнила. Вхожу в подъезд знакомого дома и набираю в домофон.

— Кто? — на том конце отвечают глухо, и я превозмогаю дрожь и отвечаю.

— Это я…

— Дана? — молчу, киваю, слышу сигнал о том, что дверь разблокирована, и вхожу.

Иду к лифтам.

В помещении тепло и дрожь накрывает с новой силой. Меня трясет. Зуб на зуб не попадает. Вхожу в железную коробку, и створки сходятся. Я ловлю свое отражение и вижу заплаканное лицо. Промокшие прилипшие к лицу волосы. Алые кровавые губы. Черный кожаный тренч покрыт влагой. Вода пропитала меня всю как губку.

Створки разъезжаются. Мне страшно выходить. Мне кажется, я допустила ошибку, придя сюда.

Делаю шаг, второй и оказываюсь на площадке. Дверь приоткрыта, и я дрожащей рукой сжимаю ручку и тяну на себя.

— Дана? — Матвей взволнованно заглядывает в мое лицо, но я отвожу глаза. Прекрасно понимаю, что ужасно выгляжу. — Случилось что? Где Юра? — берет меня за плечи, но я опускаю голову и не могу слова произнести. Глотаю слезы, молча мотаю головой, давая понять, что не могу говорить. Правда душит. — Черт, да ты вся мокрая…

Я дрожу. Он цепляет пояс моего тренча, но я накрываю его руки ледяными своими и мотаю головой. Наши взгляды встречаются. Я впервые выказываю хоть какой-то признак жизни. И меня коротит от напряжения в карих глазах напротив. Матвей смотрит, не отводя глаза, и я опускаю свои. Сбивчиво произношу.

— Я не одета… — признаюсь, убираю руки с его костяшек, и Матвей зависает на секунду. Прокашливается и опускает кисти.

— Ладно, пошли, — отступает, приглашая вглубь квартиры, и я вышагиваю из лодочек на шпильках с красной подошвой и мокрыми чулками встаю на пол. Оставляю влажные следы. Матвей поджимает губы, обращаясь ко мне. — Расскажешь, что у вас произошло?

Ведет меня в сторону ванной. Входит первым, чем удивляет меня. Его ванная большая, два на четыре метра. С одной стороны огромная отдельно стоящая ванна, с другой большая душевая за прозрачным стеклом. Он открывает воду в душе. Отступает.

— Полотенце в шкафу. Когда выйдешь, у нас будет разговор.

Шагает мимо меня к выходу, и я ловлю его за руку и снова смотрю в глаза, которые отчего-то смущают.

— Не звони ему, пожалуйста. Не говори, что я здесь…

Матвей хмурится. Его черные брови сходятся у переносицы. Губы сжимаются в полоску. Его лицо затянуто щетиной, хотя она такая густая и темная, что уже вполне тянет на бороду. И он выглядит пугающе. Высокий, широкоплечий, грозный. Я никогда бы не обратилась к нему за помощью, если бы не знала, что на самом деле он хороший человек. Именно он помогал нам с переездом на новое место. И он единственный, кого я знаю в этом городе помимо мужа.