Книга Несбывшаяся любовь, страница 94 – Марина Эльденберт

— Хорошо, — Виктор сложил руки на груди. Если бы взглядом можно было уничтожить, Жанна, наверное, уже стала бы горкой пепла. — Хочешь поговорить? Говори. Расскажи своему внуку, что из-за тебя он чуть не лишился матери. Что сначала его, а затем ее похитили по твоей милости.

После его слов в холле повисла звенящая тишина. Я пыталась собрать мысли в кучу, осознать то, что только что сказал Бёрн. Но у меня не получалось. Тайный кукловод, который устроил нам с Русом веселые деньки — Жанна? Это было настолько неожиданно, словно удар под дых.

Руслан нахмурился и отшатнулся от Жанны, как от прокаженной. А мне захотелось… Захотелось сделать ей настолько же больно, насколько больно она сделала мне! Она же тоже мать! Во мне вспыхнула ярость и так же быстро погасла, потому что все это больше не имело значения. Эта женщина сыграла нами и проиграла.

Я хотела оставить тот кошмар в прошлом, видит Бог, Виктор хотел того же, когда прогонял Жанну. Но, очевидно, эту рану невозможно будет исцелить, если не прочистить ее от гноя. К сожалению, мать Бёрна была этим гноем. В первую очередь, в душе моего любимого мужчины.

Плечи Жанны окончательно поникли, она бросила умоляющий взгляд на сына, подняла руку, будто хотела дотянуться до Руслана, но и в нем не нашла поддержки. Только затем она посмотрела мне в глаза.

— Я не хотела, чтобы Герман навредил тебе, Романа, — призналась тихо Жанна. — Ни тебе, ни Руслану.

— Ты хотела денег, — жестко напомнил Виктор, и я, подчиняясь инстинктам, шагнула к нему, и положила ладонь ему на плечо. Даже сквозь тонкий хлопок рубашки он ощущался как нагретый на солнце камень — сильный и несокрушимый. Но я прекрасно осознавала, что эта несокрушимость лишь иллюзия. Потому что у Виктора тоже есть уязвимость, и так получилось, что это мы с Русланом. Мы — уязвимость и одновременно самая большая ценность для него.

Я легонько сжала плечо Виктора, показывая ему, что я рядом с ним. Что я целиком и полностью за него. И почувствовала, как он расслабляется. Совсем немного, потому что все еще злится, но все же больше он не был похож на скалу ярости и напряжения.

— Я хотела жить как раньше, — не стала отнекиваться Жанна. — Так, как привыкла рядом с твоим отцом, а после — когда он назначил мне ежемесячное содержание. Поддержание моего образа жизни требует существенных денежных вложений.

— Ты могла просто попросить.

— У нас с тобой были не самые лучшие отношения.

— Ты могла хотя бы попытаться, а не устраивать весь этот спектакль. Если бы ты просто рассказала мне о том, что у меня есть сын…

— Какая разница, как ты узнал об этом?

— Меня больше интересует, как давно ты знаешь о том, что у меня есть семья.

— Я узнала об этом от Романа. Когда мы в последний раз виделись в больнице, он признался мне, что жалеет, что так и не увидел внуков. Он так и сказал: плохо, что та девчонка залетела не от Виктора. Я попросила Германа все узнать про «ту девчонку», но, стоило мне один раз взглянуть на Руслана, я поняла, что Князь — старый идиот. Рус был вылитый Виктор, мне никакой ДНК-тест не требовался, чтобы это понять.

Она бросила взгляд на моего сына, а затем посмотрела мне в глаза.

— Прости меня, Романа. Никто из вас не должен был пострадать. Поверь мне.

На Жанну было жалко смотреть, но и прощать я была не готова. Пусть даже я больше не испытывала той ярости, которая по-прежнему сжигала Виктора. Но и говорить ей: «ничего страшного», «все же хорошо закончилось», «забыли-проехали», я тоже не могла. Видимо, всепрощение — это не мое. Учитывая, что я пережила за последнее время, в том числе и по вине этой женщины…