Книга Несбывшаяся любовь, страница 87 – Марина Эльденберт

— Камеры его засекли на съезде с трассы на Москву, на повороте к старому карьеру. Видимо, он везет ее туда. Мы выдвигаемся, но можем не успеть.

А я могу, я знал этот поворот, и он гораздо ближе к этому дому, чем может показаться.

Я, блядь, кажется, никогда так не гнал. За всю свою жизнь. Штрафов насобирал на всю оставшуюся, хотя она закончится здесь и сейчас, если я не успею. Я буду ходить, дышать, существовать, я что-то даже буду делать — для Руслана, но если Романы не станет, и меня не станет вместе с ней. Останется одна оболочка.

Я сдавил руль с такой силой, что заболели пальцы.

Зато теперь становилось понятно, почему мы никого не могли найти. Почему все, нахрен, поиски заканчивались, не начавшись.

За тем самым поворотом нормальная дорога заканчивалась и начиналась проезжая часть «отбей задницу». Я почти добрался до видимости карьера, когда услышал выстрел. И сердце ударилось о ребра, чтобы потом остановиться.

Обычно про такие моменты пафосно говорят: вся жизнь промелькнула перед глазами. Но у меня не было ничего подобного. Я просто представила Руслана и Виктора. Они возникли перед моим внутренним взором, словно стояли в шаге от меня. Такие похожие и такие родные. Мой любимый сын и… мой любимый, которого я не забывала все эти годы. Которого продолжала любить, даже когда очень хотела ненавидеть.

Бывшие — это навсегда. Может, так и есть. А может, Виктор для меня никогда не был бывшим. Я никогда его не на забывала. Он продолжался в нашем сыне, чувство к нему жило во мне. Как бы я ни убегала от этого чувства, как бы долго я ни пыталась его игнорировать, стараясь вырвать его из сердца словно сорняк. Любовь к Виктору не была сорняком, она была прекрасным цветком, который на самом деле долгие годы поддерживал меня в самые сложные моменты. Когда ушли родители, когда Руслан попал в семь лет в токсикологию, когда я открыла свою первую кофейню и как новичок делала глупые ошибки.

Он все это время был со мной.

Со мной и Русланом.

Как же поздно я это поняла и приняла.

Я моргнула, и образы моих любимых мужчин исчезли. По щекам хлынули слезы, и мир перед глазами подернулся пеленой. Тогда я мысленно с ними попрощалась. С моим мальчиком, которого я больше никогда не увижу, но который будет продолжать жить, найдет собственное призвание, впервые полюбит, заведет свою семью, возьмет на руки сына или дочь и хотя бы изредка станет вспоминать обо мне. С Виктором, которому я так и не сказала, что люблю.

Что всегда любила только его.

Ощущение упирающегося в затылок ствола отрезвляло. О боже, я не хочу умирать!

Я хочу жить, рассказать Огнинскому, что несмотря на то, что он поступил как последний козел, потому что надо было не строить из себя мудака и все мне объяснить про отца. Мы бы тогда что-нибудь придумали. Вместе.

Я хочу жить, чтобы увидеть успехи Руслана в учебе и профессии, погулять на его свадьбе, подержать на руках внуков, быть рядом с ним в грустные и радостные моменты.

Жить.

Я хочу жить!

Я судорожно сжала пальцы, пластиковые путы больно впились в кожу. Но когда я уже мысленно попрощалась с теми, кого любила больше жизни, словно в ответ на мою мольбу, со стороны трассы послышался рев мотора.

Я резко оглянулась и заметила, что Герман сделал то же самое. Я даже не успела обдумать свое решение — размахнулась и со всей силы ударила кулаками ему в пах. Мужчина согнулся пополам, грянул выстрел, чуть меня не оглушив.